Снова будешь моей

Сколько раз мне ещё повторить тебе это, чтобы ты перестала выносить мне мозг и доверяла?

Немыслимо! Он меня обвиняет в недоверии?

— Я выношу тебе мозг? — качаю головой, глядя прямо перед собой."

"— Ты!.. Что я сделал не так? Выплаченная сумма мизерна по сравнению с моими активами. Ты моя женщина. Моя жена. Другой у меня не было и не будет. Ты мать моих будущих детей, — на этих словах хочется дотронуться до низа живота, но я сдерживаюсь. Сейчас не время и не место сообщать о своих подозрениях. — Кем я буду выглядеть в глазах своих партнёров, если моя жена годами платит кредит в банк. На сумму, которую я своим холдингом зарабатываю за пару дней?

— Я хотела выплатить его сама, — повторяю в тысячный раз. — Возможно, в твоих масштабах проблема яйца выеденного не стоит. Но для меня это было важно.

Дело ведь вовсе не в финансах.

Дело в том, что я просто хотела ему соответствовать. Быть равной. Успешной. Востребованной. Чтобы он мной гордился, а не платил за меня исподтишка. Тем самым, он показал, что не верит в меня и в то, что я справлюсь.

— Ты также можешь ежемесячно совершать платежи, никто тебе не запрещает. Деньги будут оставаться на депозитном счёте. И помимо того, что будут сэкономлена переплата, ты неплохо заработаешь на процентах. Что тут криминального?

— Я. Хотела. Сама.

Я что не по-русски с ним разговариваю? Он кого-то слышит вообще, кроме собственного эго? Какая мне разница кто и что скажет?

— Делай что хочешь, — выкрикивает он со злостью заводя машину, включает радио на полную громкость.

Выезжаем с парковки.

По салону разливается какая-то плаксивая песня на английском языке. Как нельзя кстати. На улице начинает накрапывать противный дождь. Крупные капли падают на лобовое стекло и ту же исчезают с помощью работающих дворников. Падают-исчезают.

Хочу, чтобы сегодняшний вечер так же исчез из памяти. Стёрся, вместе с этой правдой, его матерью и её прилипалой.

— Я поеду домой. К себе! — выговариваю упрямо, чуть снижая громкость, когда понимаю, что мы едем в обратную сторону.

Во мне сейчас просто вопит желание его проучить. Заставить с собой считаться. Это протест. Вынудить его осознать, что так нельзя.

Мы на равных вообще-то.

— Ты глухой, Громов? — продолжаю настаивать, видя, что он не собирается менять направление движения автомобиля.

Господи, ну какой же ты упрямый!

— Хорошо, — соглашаюсь, доставая из сумки телефон. Это уже дело принципа. — Уеду на такси.

— Пиздец, — бьёт руками по рулю и резко тормозит на перекрёстке. Разворачивает машину на сто восемьдесят градусов, стреляет в меня горящими глазами и снова увеличивает громкость на магнитоле.

Медленно киваю головой и ныряю обратно в телефон, бездумно листая новостную ленту. Удовлетворения при этом не испытываю, что странно.