Снова будешь моей

Завтра, наверное, не встану, но сейчас совершенно об этом не думаю. В душе ощущение лёгкости. Надо чаще выбираться.

Спустя полчаса Ксюша тянет меня в сторону туалетов. В глазах расплываются люди, кажется, я перебрала.

В узком коридоре дорогу преграждает толстый мужик лет сорока. На вид как мой двоюродный дядя из Омска. И пахнет от него также. Пóтом и дешёвым парфюмом.

— Я за тобой весь вечер палю, красотуля, — мерзко улыбаясь, говорит мне на ухо.

— И что мне теперь, в ладоши тебе похлопать? — грубо отвечаю, пытаясь обойти его справа.

— Ты чё такая дерзкая? — зло цедит лжедядя и хватает меня пухлой рукой за плечо. Хватает с такой силой, что у меня искры из глаз вылетают.

Соображаю, что нарываюсь на проблемы. Но тумблер со здравым смыслом давно вырублен вином и Маргаритой.

Я вообще не знаю, где у меня этот тумблер, если честно.

— А ты что такой смелый? Ошалел? Убери свои сосиски от меня, ублюдок, — кричу ему в лицо, стараясь не дышать и пытаясь вырвать свою руку.

Он тут же хватает меня за вторую, хорошенько встряхивает и орёт, брызгая слюнями:

— Да ты знаешь, кто я такой, курица? Ты у меня прощения на коленях просить будешь.

Сквозь замутнённое сознание пробивается страх, я редко посещаю злачные места, но слышала много диких историй от знакомых.

— Отпустите её. Вы не так поняли. Девушка перебрала, — пытается оправдаться за меня Ксюша. В её глазах такой же ужас.

Мужик, всё ещё держа меня за руку, достаёт из кармана брюк телефон и кому-то набирает:"

"— Филимонов? Ты в отделении? Подгони ко мне к «Карату» ППСников. Тут проститутки вообще берега попутали.

Проститутки? Он что серьёзно?

Испуганно переглядываемся с подругой.

Глава 17. Настя

Дальнейшие события закручиваются как-то совсем нелепо. Толстяк в сопровождении охраны выводит нас из клуба и грубо усаживает в полицейский бобик.

— Посидите там ночь и подумаете. Утром посмотрим, как запоёшь, тварь, — зло говорит урод, облизываясь на мои ноги. Закрывает двери машины и возвращается к клубу.

Я впадаю в какой-то ступор. От страха, наверное, впервые за все двадцать шесть лет, слова вымолвить не могу. Ксюша рядом громко ревёт в ладонь. Вся трясётся. Из-за этого чувствую себя вдвойне виноватой.

Беру подругу за свободную руку, пытаюсь успокоить. Сама же закусываю нижнюю губу со всей силы, моих слёз они не увидят.

Едем по тёмным улицам недолго. Когда останавливаемся, дверь машины открывается, и молодой парень в униформе тянет меня за локоть из машины.

— Выходим, пчёлки, — говорит он, грязно ухмыляясь.

В сопровождении двух сотрудников нас проводят в отделение. Внутри обшарпанные стены, низкие потолки и ужасно воняет сыростью.

Никогда не бывала ни в одном отделении полиции. И не собиралась.

Самое страшное, что абсолютно не знаю, что нас ждёт.