Ловец снов

– Что ты сказал, хитрожопый? Ты сказал что-то?

– Только хотел спросить, обломилась ли тебе та девчонка, которую вскрыл Френки? Он поделился с тобой?

Солдат с идиотским видом выпучил глаза. На мгновение все вокруг словно застыло. Потом ступор сменился неистовой яростью. Он вскинул автомат. Бездонная черная дыра на конце дула показалась Генри улыбкой. Расстегнув куртку, он подставил грудь.

– Ну же! – расхохотался он. – Давай Рэмбо, работай свой номер.

Брат Френки продержал его под прицелом еще минуты две, и тут Генри ощутил, как его отпустило. Злоба утихла. Он балансировал на грани: солдат уже пытался придумать какую-нибудь правдоподобную историю, что-то вроде попытки к бегству, но слишком промедлил, и рассудок возобладал над красным чудовищем. Все повторяется… Ричи Гренадо живет в каждом из них. Все они – драконьи зубы этого мира.

– Завтра, – бросил солдат. – До завтра осталось не так уж много, хитрожопый.

На этот раз Генри промолчал: не стоит дразнить красное чудовище, хотя, видит Бог, это совсем не сложно. Он кое-что узнал… вернее, нашел подтверждение своим подозрениям. Солдат услышал его мысли, но недостаточно отчетливо, в противном случае повернулся бы намного быстрее. Кроме того, он не спросил Генри, откуда тот знает о его брате Френки. Потому что на каком-то уровне солдат знал то, что и Генри: все они заражены телепатией, вся эта братия, они подхватили ее, как надоедливый вялотекущий вирус.

– Только у меня форма потяжелее, – пробормотал он, застегивая куртку. Как у Пита, Бивера и Джоунси. Но Пит и Бив мертвы, а Джоунси… Джоунси… – Джоунси пришлось хуже всех, – сказал Генри вслух.

И где сейчас Джоунси?

Юг… Джоунси отправился назад, к югу. Карантин, над которым так тряслись эти типы, прорван, но это их, по-видимому, не слишком беспокоило. Они наверняка предвидели, что так и будет. И посчитали, что один-два беглеца ничего не изменят.

Генри сомневался в их правоте.

6

Оуэн вертел в руках кружку с кофе, дожидаясь, пока санитары выволокут свою ношу. К счастью, под воздействием морфия всхлипы и рыдания Мелроуза наконец свелись к бормотанию и тихим стонам. Перли ушел вместе с санитарами, и Оуэн остался наедине с Курцем."

"Курц сидел в качалке, глядя на Оуэна Андерхилла с насмешливым любопытством. Буйствующий безумец куда-то делся, убран на время, как карнавальная маска.

– Я думаю о цифре, – сказал Курц. – Сколько?

– Семнадцать, – ответил Оуэн. – Вы видите ее в красном цвете. Как на боку пожарной машины.

Курц удовлетворенно кивнул:

– Теперь вы попытайтесь передать мне сообщение.

Оуэн представил табличку с ограничением скорости:

60 миль в час.

– Шесть, – немного подумав, сказал Курц. – Черное на белом.

– Почти верно, босс.

Курц отхлебнул кофе из кружки с надписью ЛЮБЛЮ ДЕДУЛЮ.