Ловец снов

Оба кричали во весь голос, но при этом оставались в таком же вакууме, как священник и кающийся в исповедальне.

– Двигатель завелся с первой попытки. Я посоветовал ему проверить бензобак. Оказалось, что он полон. Парень сказал «спасибо». – Бродский ошарашенно потряс головой. – А я ответил «без проблем, босс». И тут я вроде бы плюхнулся в собственную голову, и оказалось, что все вокруг по-прежнему. Мы с Кембри идем по полю. Считаете меня психом?

– Нет. Но хочу, чтобы вы пока держали это при себе.

Плотно сжатые губы под маской растянулись в ухмылке.

– О, и тут без проблем. Я… я просто… нам приказано докладывать обо всем необычном, и я подумал…

Быстро, не давая Бродски времени на размышления, Оуэн отчеканил:

– Как его звали?

– Джоунси Три, – ответил Дог и тут же вытаращил глаза: – Мать твою! Понятия не имел, что смогу ответить.

– Как, по-вашему, это что-то вроде индейского имени? Вроде как Сонни Убийца Шестерых или Рон Девять Лун?

– Возможно, хотя… – Бродски приостановился, наморщил лоб и выпалил: – Это ужасно! Не когда все происходило, но позже… при одной мысли о таком… это все равно… все равно… – Он понизил голос. – Все равно что тебя изнасиловали, сэр."

"– Оставь, – сказал Оуэн. – Постарайся забыть. У тебя много дел?

– Не очень, – улыбнулся Бродски. – Всего несколько тысяч.

– В таком случае вперед.

– О’кей.

Бродски отступил, но тут же обернулся. Оуэн смотрел на загон, где раньше содержались лошади, а теперь томились люди. Большинство задержанных заперли в сарае, но дюжину-другую согнали на выгул, словно для какой-то гротескной вечеринки. Предоставили утешаться в компании друг друга? Какой-то длинный парень стоял поодаль. Тощий, понурый, в огромных очках, словно настоящий филин. Бродски перевел взгляд с обреченного филина на Андерхилла:

– Вы не собираетесь послать меня в психушку? Или к шринку?

Разумеется, ни тот, ни другой даже не подозревали, что костлявый парень в старомодных роговых очках и есть настоящий шринк.

– Ни за… – начал Оуэн, но прежде чем успел договорить, из «виннебаго» Курца раздался выстрел, сопровождаемый отчаянным воплем.

– Босс? – прошептал Бродски. Оуэн разобрал это слово за ревом моторов. Вернее, прочитал по губам. И еще три: – О, мать твою…

– Иди, Дог, – сказал Оуэн. – Тебя это не касается.

Бродски продолжал смотреть на него, нервно облизывая губы. Оуэн кивнул, пытаясь казаться уверенным, властным, настоящим командиром-у-которого-все-схвачено, все-под-контролем. Может, это и сработало, потому что Бродски повернулся и отошел.

Из «виннебаго» с написанной от руки табличкой на двери (БЕЗ ВЫЗОВА НЕ ВХОДИТЬ) все еще неслись крики.