Кошмарных снов, любимая

Кроме Брента.

Джесс вновь и вновь смотрит по сторонам, шагая вдоль дороги, которую с двух сторон обступает осеннее засыхающее поле. Когда-то, много лет назад, здесь что-то выращивали – видны полуразрушенные постройки с гнилыми крышами. Темнеет одинокий силуэт пугала вдалеке. Торчат, как могильные кресты, остатки деревянного забора.

Но сейчас на полях – запустение.

– Брент! – кричит Джесс изо всех сил, с надрывом.

Она уверена, что найдет его. И все объяснит!

– Брент! Где ты?!

И он появляется – выходит из-за чахлых кустов, растущих вдоль дороги. Как мертвец восстает из могилы.

Брент пьян или под наркотой. Идет шатаясь, безвольно опустив руки и спотыкаясь. Походка странная – как у зомби, голова болтается из стороны в сторону. Еще немного – и он упадет на землю.

– Джесс, – он пытается махать ей непослушной рукой. И она бежит навстречу, думая, что Бренту нехорошо и нужно ему помочь.

Но она замечает, что глаза его горят алым. Как пламя двух красных свеч.

Джесс становится страшно, она замирает в испуге, пытаясь понять, что случилось с его глазами. Она включает на телефоне фонарик, направляет зачем-то луч света в его лицо.

И кричит.

Лицо Брента исказилось, словно на него надели уродливую маску. Кожа серая и сухая, словно холщовый мешок. Вместо рта – косой шрам на все лицо. Посредине лица – омерзительный шов с грубыми стежками.

Глаза все сверкают алым хищным огнем.

Возможно, в них отчаяние и боль, но Джесс не видит этого. Она видит, что белый свитер Брента в чем-то красном. И руки – тоже.

Страх пронзает ее тело стрелой, вонзается в сердце, растворяется в крови.

Страх въедается в глаза, расширяя зрачки.

Страх едва ли не подбрасывает от ужаса, и она не может понять – сон это или явь."

"– Джесс, – говорит Брент умоляюще хриплым чужим голосом. – Джесс, спаси меня.

Его дыхание тяжелое и прерывистое. И рваный рот против воли кривится в усмешке.

Джесс парализовывает от ужаса.

Она не может поверить.

Чтобы не видеть изуродованного Брента, она зажмуривается, надеясь, что откроет глаза и проснется. Очнется от кошмара. И все вновь станет хорошо.

Но не просыпается.

Брент тянет руку, касаясь ее предплечья грязными пальцами, и следом за страхом ее пронзает новая стрела – омерзения.

У нее металлический привкус крови и запах горькой полыни с поля.

– Не трогай меня! – Джесс кричит так, что в легких начинает вибрировать.

Он делает к ней шаг, шепча неразборчиво слова мольбы, и она пятится назад. Спотыкается о корягу и падает. Катится по склону оврага, цепляясь за ветки.

Джесс ударяется обо что-то мягкое, приподнимается с трудом на локтях, чувствуя, что земля под ней влажная, и видит, что на нее смотрят широко распахнутые глаза.

В них застыла сама ночь.