Кошмарных снов, любимая

– Что ты делаешь? Тебе нужна тень. Не трать ее впустую. Ты едва восстановился после Пещерного Демона.

Она повернулась другой стороной, и на ее щеке стал виден безобразный шрам.

– Как она оказалась здесь? – прошипел он. – Это твой дом.

Ярость его была слишком очевидной.

– Но в моем доме ты. А ты слишком сильно связал вас. Не стоило. Привязанности – это не в твоем стиле. Привязанности делают нас слабее и лишают тени.

В голосе женщины была назидательность.

– Я хочу ее, – хрипло сказал мужчина, не желая ничего слышать.

Он резко повел головой. Каждая жила на шее напряглась.

– Так сильно?

– Ее страх манит. Слишком сладко.

Он облизнулся. Словно пробовал ее страх на вкус. Скучал по этому страху.

– Страх или любовь? Ты слишком жаден, – заметила женщина, садясь на кровать рядом с лежащей без сознания девушкой и гладя ее по растрепанным волосам.

– Я слишком щедр. Не убил ее. Подарил жизнь, – глумливо заметил мужчина.

– Ты – создатель? Отвратительно, – растянулись губы женщины в улыбке.

– Я слышу, как она кричит. Там, где она, сильнее пахнет кровью. Невероятно, – с шумом выдохнул он воздух. – Хочу Кэнди.

На его лице появилась улыбка наслаждения. Но блеск лиловых глаз стал болезненным, тусклым.

Возможно, это была борьба двух противоположностей.

– Не вмешивайся в их игру, – устало попросила женщина.

– Они играют с моей игрушкой, – отозвался он, криво улыбаясь.

И растворился в воздухе.

– Глупец, – рассмеялась блондинка, поняв, куда тот направляется. – Игра? А ты уверен, что это игра?

«Если Пещерный Демон вновь зацепит тебя, не приходи. Ты вне закона. Ты – часть Диспатера».

Она точно знала, что эта направленная мысль достигнет головы Темного Пугала, где бы тот ни находился.

«Пошла ты».

Усмехнувшись – другого ответа можно было и не ждать, женщина склонилась к девушке, касаясь светлыми локонами обнаженных плеч и груди.

– Бедное дитя. Он напугал тебя? Поэтому я не люблю мужчин. За страх нужно платить. И я щедро заплачу тебе.

Она нежно поцеловала ее в лоб и сняла ошейник. И, не оборачиваясь, велела кукле:

– Отнеси ее обратно.

Кукла с легкостью подхватила находившуюся без сознания девушку и скрылась в проеме незаметной двери.

– Любовь – самое большое безумие, – тихо сказала женщина, обращаясь к рыжеволосой, которая не реагировала ни на что происходящее.

Она готова была согласиться с любыми словами.

* * *Казалось, ничего не изменилось.

Казалось, Джесс не попадала ни в чей дом."

"Казалось, прошло не больше пары секунд, и она просто зажмурилась, а после распахнула ресницы.

Джесс так и находилась в шкафу, и Роберт Уолш смотрел на нее пристально, умоляюще и раздраженно одновременно.

– Джессика Мэлоун, – повторял он, – ты должна им сказать. Должна сказать. Сказать.

Его рука, сжимающая нож, тряслась.