Сноха

А я возвращаюсь в спальню к Косогорову и, наклонившись над больным, осторожно прикасаюсь к его лбу. Жар спал, и на лице даже румянец появился.

— Не уходи, — просит меня Вадим чуть слышно. — Посиди со мной.

— Гляну на Роберта и Бимку и вернусь, — шепчу я, невольно проводя ладонью по щеке Косогорова. — Но вам лучше подремать, Вадим Петрович.

— Возвращайся быстрее, — шепчет он, не принимая возражений. И я как дурочка срываюсь с места и несусь вниз к сыну. Роберт спит как ни в чем не бывало.

«Посижу с Вадимом немножко и вернусь», — думаю я и вновь взлетаю по лестнице в личные апартаменты Косогорова. Он, казалось, дремлет, но стоит мне ступить в комнату, как Вадим открывает глаза, а на бледном изможденном лице снова появляется слабая улыбка.

— Полежи со мной, кукленок, — просит он, откидывая в сторону покрывало. — Погрей меня, пожалуйста!

Удивительно, но меня дважды просить не надо. Юркнув в кровать, я прижимаюсь к горячему телу Вадима и снова утыкаюсь лицом ему в грудь. Чувствую, как слабая рука скользит по моим волосам, и вновь слышу над ухом хриплый шепот.

— Любушка моя. Ты вернулась…

И каждый из нас понимает, что речь идет не о тех двух минутах, когда я бегала к Роберту.

От жара рук Косогорова плавятся мозги. Здравый смысл, устав от увещеваний, забился куда-то подальше и молчит. Зато сердце готово выскочить из груди от радости. Я прекрасно понимаю, что с таким мужчиной, как Вадим, нет никакой уверенности. И нужно проявить осторожность и держать дистанцию. Но я отметаю прочь все предостережения и страхи. И честно признаюсь себе, что до сих пор люблю этого мужчину.

— Ты моя, — то ли спрашивает, то ли утверждает Вадим, горячей сухой рукой оглаживая мои плечи и шею. — Моя? — рычит слабым голосом.

Я киваю и, не в силах сдержаться, всхлипываю.

— Ну-ну, кукленок, все хорошо, — бухтит еле слышно Вадим. — Как же вовремя я заболел, а?

Я приподнимаюсь на локте, слыша в последнем вопросе явную издевку. Внимательно вглядываюсь в бледное, но очень довольное лицо. И уже хочу сказать что-нибудь резкое, когда Косогоров, окинув меня ехидным взглядом, снова притягивает меня к себе и заявляет с добродушной усмешкой.

— Целоваться пока не будем, Олюшка.

Глава 11

Я просыпаюсь поздним утром от яркого света, пробивающегося сквозь тонкие занавески. Ощущаю Ольгин запах на своих подушках. Вспоминаю, как совершенно спокойно заснул, обнимая ее. Что я чувствовал в тот момент, когда ее голова лежала на моем здоровом плече? О чем думал, шепча ей чепуху и нежности?

«Олюшка… Любушка моя!» — повторяю про себя навязавшиеся слова. В душе нарастает легкое раздражение, переходящее в панику."

"«Где она? Куда ушла? Наверное, с Робертом и этим барбосом… Бимкой», — думаю я, решая встать. Но дикая слабость снова приковывает меня к постели.