Сноха

— Передам, — серьезно кивает он.

Пограничный и таможенный контроль мы с Робертом проходим на удивление быстро. А когда занимаем свои места в самолете, мне приходит единственное за весь день сообщение от Косогорова.

«Я дома, Олюшка. Ты где? Откуда тебя забрать?»

Набравшись смелости, я тыкаю пальцем в знакомый контакт. Хочу лично проститься и в последний раз услышать любимый голос. Но Вадим не берет трубку, а на табло уже появилась надпись «пристегните ремни».

— Мы возвращаемся в Эдинбург. Ты — хороший отец, я уважаю твой выбор. Но жить рядом с Кириллом я не хочу. Мне нужно думать о Роберте. Прости.

— Девушка, отключите, пожалуйста, телефон, — просит меня стюардесса.

— Да, да, — киваю я и все медлю нажать на кнопку. Жду ответ от Вадима. И когда вижу короткое «я понял», чуть не задыхаюсь от обиды.

«А как же любовь? — хочется заорать мне. — Ты ничего не предпримешь, чтобы вернуть меня», — думаю я, испытывая дикую жалость к самой себе.

Самолет выруливает на взлетную полосу и, пробежав по бетонному покрытию, отрывается от земли.

— Мама, меня тошнит, и ушки колет, — жалуется Роберт, и тут же начинает скулить Бимка. Мне остается только протянуть сыну бумажный пакет и вызвать стюардессу. Конфетки и вода немного отвлекают Роберта от боли, а меня — от тягостных переживаний. Я беру на руки собаку и, огладив маленькое тельце, приговариваю.

— Все будет хорошо, малыш.

Вот только и сама не верю в сказанное.

Еще неделю назад мне казалось, что, наконец, наступил мир, как жизнь показала обратное.

Возможно, я еще не раз пожалею о своих скоропалительных решениях. Но если думками о Вадиме мне еще предстоит маяться бессонными ночами, то о Разуваевском наследстве я не пожалею никогда. Отдала, и ладно! Деньги и имущество Терезы для меня самые грязные. На них отпечаталось много чужих бед. Тут и мамины слезы, и мои детские обиды, проклятия тех, по чьим головам прошла Тереза. Думаю, таких немало."

"Я закрываю глаза, вновь стараясь сосредоточиться на настоящем и будущем. Представляю, как снова встречусь с приятелями, пытаюсь вообразить реакцию друзей, которые, узнав о домике в Портобелло, захотят поехать вместе со мной. Алекс и Нора точно порадуются за меня. А еще и Юэнн. Мне удалось позвонить ему из Шевелевской машины, предупредить о приезде.

— Я встречу, — коротко бросает Юэнн. И когда мы с Робертом и изнуренным Бимкой выходим из зала прилетов, то первым делом замечаем ужасно довольного рыжего здоровяка.

— Юэнн, — радостно кидается к нему Роберт. — Как моя Берта?

— А что с ней станется? — басит тот и, подхватив мою сумку, легонько касается моей щеки губами. — Как полет, Олга?

— Все хорошо, — улыбаюсь я. — Вот, познакомься с Бимкой.

— Ты ездила в Россию за йорком? — громогласно смеется Юэнн.