Снежный пепел

Наведаюсь с утра пораньше, к первой тренировке.

Пса нашел у матери, она не отпустила сразу, затащила на ужин. Да, уже не сомневаюсь, что она что-то сделала, но не признается. Только глаза бегают, прячась от моего взгляда.

— Мам, это же ты Аленке сказала что-то? Лучше сама расскажи, я ведь раскопаю все равно, — спокойно, но твердо говорю ей, и вижу поникшие плечи.

— Да зачем она тебе? У этой девочки наследственность плохая, и мать, и бабка онкологией страдают. Да и не родит она тебе, скорее всего…

— Я тебя просил лезть? — не выдержав, бью кулаком стол, что аж тарелки подскакивают и звенят. — Я люблю Алену! И мы поженимся, я даже тебя спрашивать не буду! Если я узнаю, что ты руку приложила… я не знаю, что с тобой сделаю!

На мой крик приходит отец, который готовил в кухне свой фирменный пирог с грибами. Бзик у него такой, смешной даже — гендиректор дорогущей клиники, по праздникам надевает передник и стряпает пироги.

— Что у вас тут, сын? — спрашивает батя, держа в руках лопатку.

— Да нормально, просто кое кто лезет куда не следует.

Я замолкаю, не хочу отца расстраивать, у него не совсем здоровое сердце, уже инфаркт перенес. Сам завтра разберусь.

С утра меня ждет сюрприз, не сказать, что приятный. Саша топчется у дверей фитнес-центра. Зачем он здесь? Почти месяц не появлялся, и тут вдруг ему что-то понадобилось. Хотя, может мой телефон принес, понимает, как он мне нужен.

— Аленка! — кидается ко мне Саша, как только я выхожу из автобуса, а мне хочется запрыгнуть в салон обратно. Не хочу его видеть, я только научилась не думать о нем каждую секунду.

— Здравствуй, Саша. Если ты на тренировку, то уведомляю тебя — я уже не твой инструктор, можешь забрать оплату, или записаться к другому инструктору. Или заниматься самостоятельно.

Я нарочно говорю твердо, собрав остатки своего хладнокровия. Но надо бежать, остатки заканчиваются, и я чувствую соленый водопад на подходе. Саша говорит что-то, а мне будто вату в уши натолкали, ничего толком не слышу. Просто обхожу парня и бегом устремляюсь внутрь помещения.

— Да стой! — тормозит меня крепкая рука уже на пороге, не успела скрыться за спасительной дверью. — Давай поговорим, Алён?

— Не о чем нам разговаривать… а хотя да. Ты мне ничем не обязан, я спасала всех по роду своей деятельности. Так что, счастья в семейной жизни, забудь обо мне, о моем диагнозе и обо всем, что было. Ты свободен!

Вырываюсь из его рук и толкаю дверь. Как больно его видеть… он не изменился, лишь лицо похудело немного. Тревога в серых глазах застыла укором. Он женится. Забудь.

Добегаю до тренерской и меня накрывает, когда открываю свой шкафчик. Чтобы не завыть в голос, утыкаюсь в свои вещи и реву, отдавая всю свою боль спортивному костюму и полотенцу, что висят в шкафу, в который я почти залезла целиком.