Снежная невеста

Не хватало ещё проблем на всю оставшуюся жизнь получить. Ну и набралось у меня претензий к Морозу, хоть записывай!

— Отравить пытались меня, и я догадываюсь не только кто, но и почему.

Дельхарт помолчал, пытаясь загнать поглубже явственно рвущиеся из него фразеологизмы и непереводимую игру слов. Наконец он совладал с бешенством, направленным не на меня, а на неведомых преступников, и крайне вежливо сообщил:

— Слушаю.

— Э, нет, — дёрнула я уголком рта, что должно было означать лукавую улыбку. — Всё что я сейчас скажу, будет всего лишь голословным обвинением. Поймаем их на горячем. А для этого я должна умереть. Кроме того!

Я повысила голос, не сильно, но достаточно для того, чтобы Рис не рванулся куда-то прочь из комнат, рвать и крушить всех подряд. Внутри постепенно разливалось тепло от осознания, что угроза потерять меня чуть не свела этого сильного мужчину с ума."

"— Кроме того, «умереть» мне будет лучше и по другой причине, — продолжила я уже тише, едва слышно. — Если меня собирались отравить всерьёз, попытки будут продолжаться, пока не достигнут успеха. А так я в относительной безопасности.

— Ты права, — шёпотом признал Дельхарт. — Но мне это всё равно не нравится.

— Лучше попритворяться пару часов и выявить преступника наверняка, чем ждать новый яд в каждой чашке, — пожала я плечами.

Мужчина тяжело вздохнул, но вынужден был согласиться.

— Ой, да на кого же ты меня покинула! — взвыла вдруг тётушка из своего укрытия в углу, напугав меня и в самом деле чуть ли не до полусмерти. — Кровиночка моя, как же я брату в глаза-то посмотрю! Не уберегла мою душеньку!

Мефру Винкс аккуратно отложила рукоделие, которым занималась пока меня приводили в чувство, подошла к кровати и немного покряхтев опустилась на колени рядом с изголовьем. Подмигнула мне и заголосила с новой силой.

Мы с Дельхартом переглянулись, и я с трудом сдержала нервный смешок.

Страсть к актёрству у нашей семьи, похоже, в крови.

Притворяться трупом оказалось совершенно невесело. Лежать неподвижно, стараясь выдыхать через раз, чтобы не тревожить белую простыню, которой меня суеверно накрыли, слушать причитания тётушки и сухой, сочувствующий голос доктора, выражавшего ей соболезнования так громко, что слышно было в соседнем посёлке, и при этом не ржать.

Последнее самое сложное.

К тому же последствия отравления давали о себе знать, и мне всё время хотелось кашлять, но приходилось сдерживаться, чтобы не нарушить маскировку.

Рыдающую на публику мефру Винкс мужчины вывели в коридор, и на некоторое время наступила тишина.

Я устроилась поудобнее, расслабилась и даже умудрилась задремать. Разбудил меня шорох у дверей. Ручка повернулась почти беззвучно, с лёгким едва слышным щелчком.