Снежная империя попаданки

Девочка же недоуменно смотрела то на миску с супом, то на меня, осторожно сжимая булочку в руке. Словно не могла поверить в то, что я говорю искренне.

Бедный ребенок. Зашуганный и несчастный.

– Я еще нужна вам, ваша милость? – спросила Иринга. – Мне надо на кухню, а то Виклина гневаться будет, что я долго.

– Конечно, ступай, спасибо тебе.

Служанка быстро забрала поднос и убежала на кухню.

– Я могу это съесть? – спросила девочка, боязливо поглядывая на меня.

– Да, кушай суп, – кивнула я, садясь рядом с ней на соседний стул и протягивая ей ложку. – Потом можешь съесть то жаркое с картофелем, если хочешь.

Девчушка выхватила ложку из моих рук и начала жадно есть суп, торопливо заталкивая ложку в рот, быстро проглатывая еду, едва не давилась.

– Не торопись, маленькая, – сказала я ласково. – Я ведь не отбираю, это еда твоя.

Запихнув в рот очередную ложку с похлебкой, девочка быстро все проглотила и спросила:

– Вам что-то нужно от меня, госпожа?

Я улыбнулась ей, смышленая девочка. Если кормят, значит, не просто так. Страшный, жестокий мир. Он взращивал таких вот детей, которые думали, что если дали тарелку с едой, то за что-то. Я помотала головой и снова улыбнулась.

– Нет. Просто хочу поговорить с тобой.

– Говорить? – спросила она, уже облизывая тарелку от похлебки языком и отодвигая ее.

Девочка жадно смотрела на ароматную жаркое с тушеными перцами и мясом, видимо, не дерзала подвинуть тарелку к себе, хотя я сказала, что это тоже ей. Я продвинула к ней второе блюдо и велела:

– Кушай на здоровье. Как тебя зовут?

– Рута, – пробубнила девочка с полным ртом.

– Сколько тебе лет, Рута?

– Иринга говорит, что почти пять.

– Иринга заботится о тебе?

– Ага. Она дает мне есть, иногда даже новую одежду или покрывало. Она говорит, что под лестницей холодно. Но я все равно не мерзну, но не говорю Иринге об этом.

– Хорошо, что хотя бы Иринга добра к тебе, – закивала я, видя, как девочка с аппетитом доедает и второе блюдо. – Где твои родители? Ты сирота?

– Мама умерла. Давно. Я не помню ее. Она была рабыней, здесь в крепости. Ее взяли в плен на войне. Так говорит Иринга.

– Ты очень хорошо говоришь, Рута. Это Иринга учит тебя? – поинтересовалась я.

Я видела, что девочка развита по своим годам, хотя вроде бы ей никто не занимался. Даже жила она под какой-то грязной лестницей, словно бездомная собака.

– Да, Иринга. Она хорошая. Учит меня читать и писать. Тайком, чтобы никто не видел, ночью в своей комнатке. Когда вырасту, я тоже буду служанкой. У меня будет своя кровать и своя похлебка.

Услышав эту наивную детскую речь, я едва не прослезилась. Мне было очень жаль малышку. Разве ребенок в пять лет должен был влачить такое жалкое существование? Нет.