Снежить

Впрочем, волос Ник не видел, просто помнил, что они длинные и странные. Кто-то нахлобучил на голову девчонки шапку, натянул ее до самых глаз. И такая, спеленутая, неподвижная, она была похожа на мумию, только не высохшую, а вполне симпатичную, вполне живую. Ник закрыл глаза, прислушиваясь, пытаясь на тонкой границе миров найти след чего-то необычного, призрачной веревки… тынзяна, но нашел другое, такое жуткое, что к горлу подкатил горько-колючий ком…

…Снег белый-белый, с серебряными искрами, и на контрасте с этой стерильной белизной красные кровавые следы: человеческие и собачьи. Ножка маленькая, почти детская, но все же не детская – девичья. И собачьи следы совсем не собачьи, а лисьи. Цепочки следов идут параллельно, а потом обрываются. Лучше бы не смотреть, лучше бы открыть глаза и видеть мир таким, какой он есть на самом деле. Или он на самом деле такой?

…Обнаженное, хрупкое девичье тело. Кожа белая и светящаяся, словно фарфоровая. Острая грудь, выступающие ключицы, яремная ямка, тонкая шея и… голова. Лисья голова на девичьем теле. И аккуратный шов с замерзшими бусинами крови, словно ожерелье. Или ошейник. Еще один призрачный тынзян для девочки-лисички…

Колючий ком дернулся вверх, Ник едва успел отступить от машины. Его рвало на девственно-белый снег, а он боялся открыть глаза. Боялся, что увидит кровавые следы на снегу и мертвую девочку-лисичку на заднем сиденье их внедорожника.

– Эй, ты в порядке? – Голос Андрея доносился издалека.

Нет, он не в порядке! Темный мир только что снова заявил на него свои права, подсунул видение, от которого кровь стынет в жилах и хочется блевать! Он не в порядке, черт возьми!!!

– Я в порядке, – сказал он сипло и, не открывая глаз, утер лицо снегом.

– С ними все будет хорошо. – Андрей ему не верил. – Веселов уже пришел в себя. И девушку спасут. Чернов знает свое дело, и вертолет из Хивуса уже вылетел.

Спасут… Вот только ему нужно убедиться, что она все еще жива, что то жуткое видение – только видение и есть. Не воспоминание, не предсказание, а глупый глюк его плохо отформатированного мозга.

К внедорожнику он шел на ощупь, глаза открыл, лишь когда пальцы коснулись дверцы. Дверцу кто-то заботливо прикрыл, чтобы из салона не уходило тепло, чтобы девчонка не замерзла еще сильнее. Хотя, кажется, куда уж сильнее.

Она была живой. На ее высоких скулах даже появился румянец, а где-то за спиной у Ника Гальяно сообщал Чернову, что температура у нее тридцать четыре и пять. После истории с Веселовым они все уже знали, что бывает и хуже. Куда хуже! А тут какие-то тридцать четыре и пять! Но Нику все равно нужно было убедиться, проверить, все ли с ней в порядке, нет ли ожерелья из кровавых бусин на ее шее.

Она была теплой. Куда теплее его озябших пальцев.