Семь снежинок на ладони

 – Вы, нэйра, когда Фройя будет стенать, сердца своего послушайте. – Она коснулась моей ладони. – Главное, сердце послушайте. И тогда всё будет хорошо.

И ушла.

«Фройя будет стенать»! Чушь какая-то! Как я узнаю, что она «стенает»?! О Годин! Может, старуха не в себе?

Я набрала полную грудь воздуха и, сжав кулаки, резко выдохнула. И встряхнула головой, чтобы скинуть с себя тревожное наваждение.

Так! Мне нужно написать письма отцу и Ёнклифу.

А Броквист обойдётся.

Вот уедет завтра герцог, тогда и ноффом Ларсом займёмся!

Поднявшись к себе в кабинет, я вспомнила, что собиралась отдать вещи бонны мастерицам. Но в любом случае пока они только мешаются. Я вынула их из сундука, аккуратно сложив на кровати, – завтра точно не забуду, – и принялась носить в сундук готовые изделия, которые пока лежали в мастерской. Из всего я выбрала самую красивую шаль и пару вещиц попроще. Герцог не говорил мне про отъезд, но я могу его попросить передать это и с нарочным, сделав вид, что ничего не знаю, а тут так удачно совпало.

Кофты, жилеты, платки, шарфы и варежки укладывались в сундук ровными рядами. Это ж целое богатство! Надеюсь, отец не спустит его в ночной горшок, подставив и меня, и мастериц, и Эльдберга?

Письмо Оливеру вышло коротким, отцу – чуть побольше. Я решила, что отдам их герцогу сама. Теперь я не доверяла никому. Особенно мо Йохану.

Время до ужина я решила скоротать в гостиной за чтением пьесы о йарле Сиверте. И даже открыла книгу, но взгляд мой упал на год издания. Ого! В этом году книжечка празднует своё десятилетие! Интересно, в каком порядке они писались? Я быстро расставила книги в хронологическом порядке. Вилли кропал один-два шедевра ежегодно. Только один год оказался бесплодным, или кто-то забрал эту книгу. В общей сложности на полке стояло пятнадцать пьес. Пятнадцать раз «все умерли»!

Я попыталась припомнить год издания «Оды ожерелью». Кажется, оно было старше «Сиверта» на три или четыре года. Какой гигантский шаг от весёлого распутника до безжалостного убийцы своих героев! Пожалуй, я соглашусь с мнением, что «Оду» и трагедии могли писать разные люди.

– Эмили, как твоё самочувствие?

Герцог вновь подкрался незаметно. Надеялся что-то подслушать? Или я опять настолько погрузилась в размышления, что потеряла связь с реальностью?

– Благодарю, дорогой Рауль. – Я поднялась с кресла. – Уже лучше. Прогулка пошла мне на пользу. Встряхнула, если так можно выразиться."

"Взбодрила, дальше некуда.

– Не пожалела, что не взяла меня? – Муж улыбался мягко и уютно.

– Пожалела. – Ведь я всегда говорю правду. – Но она дала мне новый опыт.

– Чем ещё ты сегодня занималась?

Супруг сел, и мне невольно подумалось, что мы, не сговариваясь, выбрали любимыми разные кресла. Он сделал приглашающий жест, и я вернулась на место.