Снежинка для бандита

А с другой стороны, узнав о смерти ее родителей, я ни о чем уже думать не мог, как о том, чтобы с ней и детьми ничего не случилось. Когда она стала падать, ее подхватил какой-то белобрысый мужик. Я забрал у него девушку и отвез в больницу. А сейчас метался, не зная, к чему привело мое появление.

Белобрысый тоже был здесь и смотрел на меня явно не с восторгом. Мне тоже он не особо понравился, но сейчас было не до него.

- Воскрес? - раздалось за моей спиной спокойно-насмешливое."

"- Твоими молитвами, - ответил я, пожимая руку Власову.

- Что-то ты долго из ада выбирался, Демид.

Я выдохнул с облегчением. Хоть ""Демидушкой"" звать перестал, а то это очень меня раздражало.

- Дела были. Сначала их пришлось решить.

- В курсе я, как ты их  решил.

Уже донесли? Быстро. Отвечать ничего не стал. Что тут скажешь.

- А потом вот мне Степан Витальевич звонит, говорит, что мужик какой-то заявился, его подопечную до обморока довел и в больницу повез. Я так и понял, что это ты.

Я поморщился

- Откуда я знал, что она сознание потеряет?

Лицо Романа стало серьезным:

- Я что хочу тебе сказать. Не обижай ее. Не знаю, как у вас будет складываться, но если не можешь нормально относиться, лучше отпусти.

И куда все лезут со своими советами? Разве я их просил?

- Ром...

Но он перебивает:

- Она сама тебе не скажет. Но она очень переживала из-за того, что ты погиб.

Смотрю на него. Не похоже, что шутит. На сердце теплеет. Тревога отпускает. Хоть на чуточку, но до конца осознать слова Власова я не успеваю, потому что дверь палаты открывается и выходит врач.

- Кто из вас Барс?

Делаю шаг к нему.

- Я. Как она?

- Нормально. Обычный обморок. Упало давление. Девушка очнулась и хочет с Вами поговорить.

Я собираюсь уже  зайти в палату, но он останавливает меня за руку.

- Но волноваться ей нельзя. Это понятно?

- Вполне.

Захожу, и вся моя смелость куда-то девается. Лера лежит на больничной койке, бледная и напряженно смотрит на меня. Рукой поглаживает большой живот. Молчит.

Я подхожу к ней, ловлю ладонь, сжимаю в своей. И тоже молчу. Просто смотрю, впитывая ее черты в себя.

Поднимаю руку, бережно провожу по щеке, и против воли вырывается правда:

- Лерка, я так соскучился.

Руки сами собой обхватывают ее, прижимают к груди, в которой грохочет сердце, угрожая вынести грудную клетку. Ответом служит всхлип, потом еще один, а потом она заходится в беззвучном плаче, лишь одежда у меня на груди намокает от ее слез.

Начинаю гладить ее по волосам, по спине, разжать сейчас руки и выпустить ее из объятий - невозможно.

- Не надо плакать. Я и выжил-то из-за тебя. И из-за них.

Моя рука дотрагивается до ее живота, слегка проводит по нему. И вдруг я чувствую, как мне в ладонь что-то толкается. Да так сильно. А потом еще раз, пытаюсь прощупать, что это. Похоже, на крохотную пятку.