Снесу крышу. Дорого

— А за что? За экономность? — поинтересовалась она, политкорректно заменив слово «жадность».

— Не, тощий был, когда в училище поступил. Всем хотел доказать, что я крутой.

— И как? Получилось?

— Конечно, получилось, — кивнул Паша, переворачивая второй стейк и засек время в последний раз. — Только оказалось, что это никому не надо. Ни им, ни мне.

— Да вы философ, — как-то не слишком почтительно высказалась Дарья.

Паша обернулся. Она скидывала ножом с досточки идеальный ряд пластиков помидорки. Разделала сладкий перец и принялась строгать столь же ровной, как линейкой отмеренной, соломкой.

— Некоторые вещи приходят с возрастом, — заметил он, выкладывая на другую тарелку второй стейк.

— Это не про меня, — помотала головой девчонка, сдвинувшись назад с линии нарезки. — Мне бы что-нибудь прагматичнее. Типа, подай-принеси.

— Мне кажется, вы себя недооцениваете, — возразил Паша, усаживаясь на свободный табурет у кухонного стола. — Где вы так научились резать овощи?

— Годы дрессировки, — пожала она плечами.

— Просто удивительно, почему при таких кулинарных талантах вы не умеете жарить стейки, — польстил Кощей.

— Почему, почему… Потому что для того чтобы научиться жарить стейки нужно эти стейки иметь в холодильнике. — Фраза была произнесена ровно, почти вальяжно. Что резануло слух на контрасте с поднятым жестким взглядом.

Поляков на секунду испытал острое чувство стыда.

Он же знал, что Дарья обеспечивала свою больную мать. И предыдущая ее зарплата секретарши вряд ли была намного больше, чем та, что он сам ей установил. Какие там стейки… Там на куриные окорочка бы хватило. Раз в неделю.

— Прости, — вырвалось у Паши. — Те, — добавил он запоздало.

— Ну вот, основная часть уже мероприятия уже позади, остался банкет, и все могут быть свободны, — чуть натянуто улыбнулась Дарья.

Паша редко задумывался на тему, что творится у женщин в голове. В этом отношении он разделял прагматичный подход девчонки: «подай — принеси». Это то, что должна уметь и делать женщина.

Отец периодически пытался его пилить по поводу отсутствия семьи. Но для Полякова отец уже давно не был авторитетом. Свою мужскую состоятельность Кощей в первую очередь доказывал ему. Один из лучших гастроэнтерологов своего города, Поляков-старший хотел, чтобы сын пошел по его стопам. Хотел создать династию. Паша же уперся рогом и пошел, в пику отцу, в военное училище. Отец говорил, что это глупость подростковая и Паша оттуда с позором вылетит через полгода. Паша не вылетел. Спасибо друзьям, он отучился. И отслужил отчизне.

Суть в том, что для Паши, как и для его отца, женщина была, как это принято называть, «надежным тылом». То есть помесь домработницы, гувернантки и аппарата для удовлетворения сексуальных потребностей.