Снесу крышу. Дорого

И Паша в нее падал, падал, падал… А дна всё не было и не было.

Кощей пошел в душ, врубил в кабинке "тропический дождь", подставляя затылок и плечи бережным струям. Потом наконец позавтракал, стараясь не вспоминать утренний спор. Хотя творог уже не казался вкусным, а организм-предатель хотел непременно горячей каши. Той самой, которую в него по утрам пыталась впихнуть мама, а Паша плевался от одного вида пыльно-серых «соплей». В армии он приучился есть всё. Не нравится еда? Приходи завтра. Даже одного пропуска пищи достаточно, чтобы любая съедобная гадость стала значительно привлекательней. А после недели одиночной «автономки» горячая еда, приготовленная в посуде, казалась амброзией. Но почему-то Паше сейчас хотелось именно тот, мамин утренний «геркулес», приправленный отцовским выговором за неуважение к ее труду. Из тех времен, когда папа и мама представлялись Пашке единым и неделимым целым.

На душе вновь стало горько, но уж по-другому.

Он скидал свежую спортивную одежду в сумку и поскакал по лестнице вниз.

В спортклубе Полякова отпустило. Разминка, растяжка, спарринг, тренажеры, сауна, массаж, спортканал под пиво и хорошую кампанию.

Никуда ему эта колючка не упала. Женщины сильно переоценивают собственную значимость для мужчин.

На этой замечательной ноте Кощей уснул.

Скоро прозвонил будильник. Было такое ощущение, с момента, как Паша лег, до звонка прошло каких-то минут пять. Пятнадцать от силы. Поляков отключил сигнал и переставил будильник на полчаса позже. В итоге, через полчаса, он и не выспался, и бегал по дому, как известный джигит, получивший ранение в пятую точку.

Поляков поднимался в офис мрачный, сонный и злой.

У стены напротив двери в его кабинет стояла Дарья.

— Доброе утро, Павел Константинович, — улыбнулась она, как врач, который знает, что пациент безнадежно болен. Но нужно делать вид, что всё хорошо.

И сердце затопила пьянящая, обжигающая горечь. Такая, что захотелось опереться обо что-нибудь, чтобы не задохнуться.

— Доброе утро, Дарья Владиславовна.

Вообще-то Паша ожидал, что после воскресного демарша Дарья одумается. Лучшее средство от женских капризов — игнор. Покрутит нос, покрутит и всё равно приползет как миленькая. Куда она денется?

Но ползти Дарья Владиславовна, похоже, не торопилась. То ли еще не оценила глубину начальственного безразличия, то ли ей было, куда деваться. Мысли об этом выводили Пашу из равновесия. И просто из себя. Особенно в сочетании с легкими шпильками, пущенными будто между делом. Может, если бы этих шпилек не было, ситуация не выглядела бы так… так. А тонкие подколы намекали на то, что они не совсем начальник-подчиненная. Но при этом девчонка умудрялась держаться в рамках формальных отношений, и упрекнуть ее в фамильярности не удавалось.