Снесу крышу. Дорого

В седьмом классе, промучившись с сильнейшим гастритом, она научилась питаться регулярно, даже если не хочется.

Даша поела, вымыла посуду, запустила стирку. Других дел не нашлось, даже кота не было, чтобы тянуть дальше. Она взяла карту памяти, вставила ее в ноут и скопировала запись. Довела бегунок почти до конца, пролистала пару «эпизодов», пока в лифт не вошли они с Поляковым. Когда Даша находилась рядом с Поляковым, их разница в размерах не так бросалась в глаза, как на видео. Вот он прижимается к ней у стекла. Вот поворачивается лицом к камере, чтобы нажать на кнопку «Стоп». Свет тухнет. В вечерних сумерках изображение на камере стало темным и серо-черно-расплывчатым. Логично. Кто станет ставить в лифт камеру с УФ подсветкой? Сколько их таких, любителей потрахаться в темноте? Потому что какой смысл снимать в темной кабинке других, учитывая, что в норме там вообще никого быть не должно.

Большое серое пятно у окна двигало верхним отростком и немного колебалось в целом. Продолжалось копошение недолго, но Даша успела устать. Секс — это низко. Они совокуплялись, как животные. Фу. Ее снова накрыло сожаление и гадкое чувство, будто она вся испачкалась в грязи. У Дарьи возникло желание еще раз сходить в душ, чтобы отмыться от этого ощущения. Но она точно знала: не поможет. С этим нужно переспать. А утром вычеркнуть из жизни; оторвать, как листок календаря, которые когда-то давно любила мама. На обратной стороне таких листочков было что-то напечатано, и некоторые она сохраняла в отдельной тетрадочке, чтобы не забылось.

А Даша хотела забыть.

Она вырезала из видео кусок от входа в лифт до момента, когда Поляков поехал вниз, и отправила заказчику.

С одним неприятным делом покончено.

Дарья взяла в подрагивающие руки телефон, нажала кнопку вызова на номере мамы и включила громкую связь.

Гудок. Второй. Третий.

Неужели так сложно ответить? Но перезванивать Несветаева не стала.

Она открыла браузер, чтобы выбрать какой-нибудь сериальчик для поднятия настроения, когда телефон зазвонил.

Сердце подпрыгнуло и стукнулось в ребра. Ледяная волна омыла позвоночник.

Даша потянулась за телефоном.

И еще одна волна, теперь горького разочарования.

— Это что, такое утонченное издевательство? — он цедил слова в трубку, как монеты в кофейный автомат.

— Прошу прощения, не поняла.

— Ты должна была прислать видео секса.

— Но там же ничего не разобрать!

— Извините, но мы не оговаривали, что вам нужно непременно гениталии рассмотреть, — возразила Дарья ровно.

Горечь еще каталась у нее на языке.

— Да? Ну простите. Понимаете, если бы Павел Константинович был романтичной барышней, я бы организовала для него постель со свечами, розовыми лепестками и прочей пошлостью.