Я все снесу, милый

Зоя, а я жить хочу! Очень! И жить хочу долго и счастливо! Я все равно умру… Так почему бы не воспользоваться возможностями криосна? В этом случае меня положат в капсулу, а не в четыре доски, и пятой не прихлопнут! У меня будет шанс! Понимаешь, шанс!

Он остановился напротив нее. Темные глаза горели безумным огнем, а тело сотрясала дрожь.

Зоя закусила губу, в горле запершило.

– Юра, возможно, для тебя это и правда выход…

Эти слова оказались роковыми.

Для нее.

Молодой человек в один прыжок оказался рядом, схватил Зою за плечи и больно сжал.

– Зоя! Зоя! Милая! Родная! Я хочу с тобой!..

В первое мгновение она даже не поняла, о чем он.

А потом…

* * *– И что было потом?

Лицо мрасса Варшавского больше напоминало непроницаемую маску.

Говорить было трудно, но Зоя, сделав над собой усилие, продолжила:

– Понятия не имею, что было потом. Естественно, тот разговор закончился скандалом. Я назвала мальчика Юру больным на голову. Возможно, была чересчур резка. Не знаю. Эмоции зашкаливали. Его предложение казалось сродни самоубийству. По крайней мере, для меня.

– Но ты все-таки оказалась в капсуле, – жесткий взгляд серых глаз не отпускал.

– Оказалась.

– Как?"

"– Мрасс, я же говорю: не знаю! – голос Зои завибрировал. Она не хотела вновь переживать тот ужас, который охватил, когда проснулась в «Рассвете» и поняла, что произошло. Хотя «поняла» – неподходящее слово. Зоя не могла смириться со случившимся неделю. Требовала у врачей позвать Юрия, посчитав, что это розыгрыш. Все оказалось правдой… – Не знаю… Юрий еще несколько раз заводил подобные разговоры, а я не желала слушать. В конце концов он сообщил, что отец оплатил ему криосон. Даже дату назначили. Признаюсь, я ждала этого дня. По крайней мере, рассуждала так: Юра избежит смерти, а я стану свободной. Больше не будет принуждения.

– Виктор Валерьевич больше тебе не угрожал?

Зоя поморщилась и побледнела.

– Был один эпизод. За неделю до заморозки Юрия его отец напился и заявился к нам в квартиру. Нес полную околесицу. Мол, я такая-растакая буду ходить по земле, пока его мальчик будет спать. Не знаю, чем бы закончился его визит, если бы не пришел Юра, – от воспоминаний о неприятном инциденте на коже девушки появились холодные мурашки. – Я боялась его, и он это знал.

Реакция мрасса Варшавского оказалась странной. Он сжал кулаки, весь подобрался, напомнив Зое хищника, вышедшего на охоту.

Неужели ее рассказ задел мрасса?

– Я чувствую, что в тебе до сих пор остался тот страх.

– Ничего не могу с собой поделать. В те месяцы я впервые столкнулась с моральным и физическим насилием. Не будем об этом. Не хочу вдаваться в подробности. Одним словом, я оказалась наивной и непредусмотрительной. Мне следовало понимать, что мальчик Юра всегда получал желаемое.