Камин для Снегурочки

Твои подружки от зависти умрут.

– Правда? – задохнулась Катя. – Олег со мной поговорит?

– Веди к телефону.

Взяв трубку, я набрала домашний номер и сказала Рите:

– Извини, если разбудила, но без твоей помощи не обойтись. Соединись с Олегом из «Баблз»…

Катя внимательно слушала разговор, наконец, сделав еще один звонок, я протянула ей трубку.

– На, говори. Олег ждет, его Глафира предупредила о твоем звонке, она же дала мне номер его мобильного.

Катя стала похожа на переспевшую свеклу.

– Алло, – прошептала она.

Я молча наблюдала за девочкой. Спасибо Рите, которая не стала верещать: «Зачем?» С какой стати мне дергать парня из «Баблз», и огромное спасибо Олегу, согласившемуся пообщаться с фанаткой.

Катя осторожно положила трубку на рычаг.

– Он сказал, – прошептала она, – чтобы я через неделю приезжала в клуб «Смех», к девяти вечера. Вроде и вы там будете.

– Напиши свой телефон, – кивнула я, – встречу тебя и отведу к Олегу.

Катя бросилась в комнату за бумагой и ручкой. Я повернулась к Митричу:

– Выполнила поставленное условие, теперь ваша очередь.

Он кивнул:

– Я никогда никого не обманываю.

ГЛАВА 24

Митрич не соврал, не прошло и получаса, как он сообщил мне адрес, который был указан в деле Насти. Странное дело, Звягинцева оказалась москвичкой, жила почти в самом центре. Оставалось лишь удивляться, отчего все, кого я спрашивала про Настю, считали ее провинциалкой.

Дойдя до станции, я села на скамейку и вздохнула. Электричка должна была подойти вот-вот. Липкая жара вымела из моей головы все мысли, даже за городом было нечем дышать, представляю, какой ад сейчас в Москве, где по магистралям несется несметное количество воняющих бензином машин.

Из-под лавки послышался писк. Я нагнулась и увидела полуторалитровую банку, плотно закрытую крышкой. В ней было проткнуто несколько дырок, а внутри стеклянной тюрьмы сидела большая бежево-серая мышь, вернее, крыса.

– Чего там роешься, – спросил хриплый голос, – ну-ка покажи руки! Иначе сейчас милицию позову.

Я выпрямилась и сказала стоявшей передо мной уборщице:

– Я ничего плохого не делала. Там кто-то из пассажиров своего домашнего любимца поставил, в тенек убрал, от солнцепека. Наверное, за билетом пошел.

– Ты про крысу? – усмехнулась она.

Я кивнула.

– Так она тут уже неделю стоит, то ли бросили ее, то ли забыли.

Я снова наклонилась под лавку. Серо-бежевый комочек глянул на меня маленькими печальными глазами. Мое сердце внезапно защемило. Вот бедный грызун. Ему, наверное, жутко страшно. Мимо с грохотом носятся поезда, на скамейку то и дело садятся люди. И потом, в стеклянной банке очень неудобно, жестко, душно…

– Подохнет скоро, – спокойно констатировала уборщица, – прям интересно, ну сколько они без еды и воды прожить могут? Эта уже семь дней держится.