Снегурочка для босса

Та самая девушка, которую даже в бреду не может забыть Морозов…

Наверное, если бы у меня была не такая заниженная самооценка, с которой я привыкла считать себя никому не интересной замкнутой серостью, то я бы развернулась и ушла. Просто взыграло бы чувство гордости.

Но я не такой человек.

Гораздо важнее гордости лично убедиться в том, что мужчина, который спас мне жизнь, рискуя собственным здоровьем, идет на поправку. Потому что на фоне его осознанных поступков — того, что действительно ценно, — всё остальное не имеет значения. Это всего лишь эмоции наивной импульсивной девчонки, которая влюблена… и очень хочет найти в любимом человеке подтверждение взаимности.

Такая вот горькая правда, если говорить с самой собой начистоту.

Вот только ничего такого мне Морозов не обещал. Да и как он мог, если был не в себе? Разве можно его винить, когда ни один человек на свете практически не способен контролировать желания своего подсознания?! Если он обычный человек, а не какой-нибудь мегапросветленный адепт, конечно.

Настоящая любовь везде себе дорогу пробьет, сквозь любые преграды. И мне с этим фактом остается только смириться.

— Ты куда? — останавливает меня бывший заклятый враг Колька, когда я хватаюсь за ручку двери, ведущей к Морозову. — Твоя палата не там!

— Я знаю, — отвечаю ему спокойно и решительно, а затем тяну дверь на себя.

Мне просто надо увидеть Морозова своими глазами. А там будь что будет.

Глава 35. Грязные секреты нежной принцессы

Павлина сидит на краю постели спиной ко мне и ничего не замечает. Слишком поглощена наблюдением за спящим. И приступ мучительной неуверенности в себе заставляет меня остановиться почти сразу, как я тихо переступаю порог.

Она поглаживает тонкими белыми пальчиками неподвижную ладонь Морозова, убежденно нашептывая:

— Ты должен поправиться, Матвей, ты должен поправиться… и тогда ты обязательно вернешься ко мне! Давай… просыпайся же, — и настойчиво трясет его за плечо, отчего голова спящего дважды подпрыгивает на подушке.

«Ты что, дура? — так и хочется задать возмущенный вопрос. — Нельзя так делать, мы же в больнице!»

Я даже делаю шаг вперёд с приоткрытым ртом… но резко останавливаюсь. Потому что Морозов, вроде бы до конца не проснувшись, сонно выдыхает:

— Ты пришла! Несмотря ни на что… — а когда моё сердце горько сжимается от сознания его радости при виде бывшей, он вдруг не вполне разборчиво шепчет: — Прости меня, Ника…

Павлина вскакивает с его постели, как ошпаренная кошка.

— Что?! Нет! Посмотри на меня, Матвей… Это я, твоя Пава!

Я не вижу со своего места лица Морозова, потому что Павлина загораживает весь обзор своей спиной, но по значительной паузе понимаю, что он открыл глаза и пришёл в себя.

— Что ты здесь забыла? — раздается холодный голос.