Снегурка в постель

Девчонки выглядят неплохо. Такие милые все, румяные. Не то, что я — бледная немочь.

Спрашивают меня, где я теперь. Что-то вру про работу продавцом.

— Прикинь, а тебя искали, — говорит самая младшая из них, Маруська.

— Да?

Холод продирает, но голос вроде держу спокойно. Искали, значит…

— Ага… Сначала бандюки какие-то, Козловские, пацаны говорили, — простодушно хлюпает колой Маруська, — а потом такие серьезные дядьки, говорят, из конторы.

— Кто говорит? — не, нормальный голос. Молодец, Сашка.

— Так пацаны же!

— Ладно, девки, пошла я, а то один выходной…

— И Ванька еще заходил на днях, — продолжает Маруська. Остальные молчат и вовсю занимаются картошкой с колой. — Смурной такой. И морда сильно битая. Тоже тебя искал.

Бл… Вот теперь уж только бляяяя…

— Ладно, приятно было…

Но тут Маруська поднимает от колы взгляд куда-то мне за спину и расплывается в идиотской улыбке:

— Ох, нихера ж себе…

Я пытаюсь повернуться, путаюсь в пакетах, которые уже успела подхватить, они падают, наклоняюсь…

И в этот момент надо мной раздается знакомый голос, от которого мороз уже в который раз по коже ползет:

— Саша?"

"И столько в этом голосе… Льда, что я так и застываю в скрюченном положении и какое-то время всерьез даже раздумываю, а не забраться ли мне целиком под стол? Может, обойдется?

Чувствую, как замерли девки, и даже картошкой не шуршат. Видно, пялятся.

Неудивительно. Есть на что посмотреть, есть.

Над головой, с еще большим льдом, раздается приказ:

— Вылезай.

Сукасукасука…

Не обойдется.

Похоже.

И даже наверняка.

14. Рабочие отношения

Виктор всегда подозревал, что младшую сестру отец с матерью специально родили, чтоб ему жизнь медом не казалась.

Разница у них была серьезная в возрасте, восемнадцать лет, а потому воспринимать ее, как равную, он вообще не мог.

Собственно, он ее малявкой тоже только эпизодами и видел. Сначала армия, потом контракт, потом институт, потом работа. С восемнадцати лет Виктор с родителями не жил, и в дальнейшем такого не планировал.

Но Светка, это рыжее несчастье, или счастье, тут уж с какой стороны посмотреть, вошла в его жизнь с самого первого момента, когда после роддома ее привезли в их квартиру.

Виктора забирали через неделю в армию, повестка пришла уже.

И мысли были не здесь.

Конечно, он радовался сестре, активно участвовал в празднике, что закатил отец, когда забирал маму из роддома.

Но все отстраненно.

Дома мама распаковала розовый сверток, Виктор наклонился чисто из любопытства…

Мелкое сморщенное существо, до этого самозабвенно орущее, резко замолчало и уставилось на

Виктора голубыми глазами.

— Ты смотри-ка! Замолчала! — рассмеялась мама и принялась быстренько переодевать сестру.

— Знакомится, — авторитетно влез отец.