Снегурка в подарок

Задушить? Трахнуть? Выгнать? В полицию сдать?

Ох и дура ты, Сашка! И чего тебя за язык вечно тянет…

- Не знаю, - так же задумчиво и медленно произнес он, погладил по шее, завел пальцы на затылок, прихватил за волосы, задирая мою голову , разглядывая губы, раскрывшиеся от несильной боли захвата, съехавшую корону, и, наверняка, совершенно дикие глаза. – Не решил еще…"

"- А может… - голос хрипнул, я тяжко сглотнула, а потом еще раз, заметив, как он проводил взглядом движение моего горла, - может… Отпустите?..

Ну да, дура. Это мое третье имя. После овцы и везения.

В этот момент я его не боялась. Почему-то понимание того, что он меня хочет, снизило градус ужаса. И даже немного его трансформировало.

Меня дико удивлял сам факт его заинтересованности такой, как я. Потому что, ну нет во мне ничего, что может привлечь такого самца.

Такие, как он, не видят таких, как я. Никогда и нигде. Даже если и трахают.

То, что он неожиданно так себя повел, трогал, разглядывал, не торопясь, словно смакуя свой подарок…

Не причинял боли. Пока.

Это было странно. И вселяло определенную надежду.

Может, и в самом деле… Отпустит?

Такое новогоднее чудо случится со мной.

Должно же? Хоть раз в жизни?

- Смешная… - он улыбнулся, усмехнулся скорее, а потом руки его сместились на плечи, дергая кафтан вниз, сковывая меня по предплечьям крепкой парчовой тканью, одновременно с этим движением мужчина  наклонился, жестко впиваясь в шею поцелуем. Прижимаясь ко мне всем телом.

У меня в глазах потемнело.

Мааамочки… Так бывает, да? То есть, вот так бывает? Так могут мужчины целовать? Так держать? Он еще не начал, а я уже кончила.

И вот сразу вопрос – а что было не так с моими прежними парнями?

Почему с ними я и сотой доли таких эмоций не испытывала?

Я дрожала так, что, наверно, по всему телу волны проходили, поворачиваясь, чтоб ему удобней целовать было, удобней трогать, скользить губами по шее, кусать мочку уха, вызывая настолько дикое цунами из эмоций, что я в какой-то момент потеряла себя. И не сразу поняла, что уже сама подставляюсь, сама выгибаюсь. И ногами сама обхватываю, прижимая его ближе, как можно ближе.

А страшный хозяин сегодняшнего моего вечера и, подозреваю, что и ночи, не торопился, удавом обиваясь вокруг меня, сдавливая, не до боли, но до полного обездвиживания, своими ручищами. Он уже снял пиджак, успел стащить с меня кафтан и залезть под блузу горячими жесткими ладонями.

В полной тишине я слышала только наше прерывистое горячее дыхание, его непонятное бурчание, свои слабые стоны. И стук своих башмаков, падающих на пол.

- Хорошие штанишки… - пальцы огладили раздвинутые бедра, обтянутые шелком, - снимем?

Он спрашивал.

Он спрашивал меня перед тем, как…

И смотрел, настолько черно, настолько жадно и возбужденно…

Ну вот как  я могла отказать?

Никак.