Заклинатель снега

Все в наших руках… Вдруг я натолкнулась на Трэвиса и оторопела. Почему они остановились?

Я замерла от ужаса. Зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

Курт стоял перед нами не шевелясь, точно одеревенел.

– Нет, – где-то близко и четко сказал голос, – там мы уже проверили.

– Есть, – ответил мужчина в коридоре, и мои глаза расширились.

Надо бежать отсюда со всех ног, пока мы еще могли вернуться… Но ребята почему-то оставались на месте. Только когда я к ним присмотрелась, поняла, что они сняли предохранители. Они посмотрели друг на друга, и я увидела, как свой собственный, ужас в их глазах.

Все происходило как при замедленной съемке. Они повернулись в сторону коридора, и я протянула руку. Вырвавшийся из меня крик прозвучал слишком поздно.

Воздух взорвался выстрелами, я услышала грохот падения. Мужчина рухнул на пол, закрыв лицо руками. Над ним со свистом летели гвозди, металлический дождь рикошетом отскакивал от пола и стен, задевая его, разрывая края куртки.

Он выругался и, перекатываясь по полу, ушел из-под «огня», а потом вскочил на ноги. Он побежал в противоположном от нас направлении, а я закричала, вцепившись в волосы руками:

– В ноги! Трэвис, стреляй по ногам!

Мужчина завернул за угол, и гвоздь пробил штукатурку.

Вокруг нас начинался хаос: шаги, крики, распахнутые двери… Я дернула Трэвиса за футболку.

И мы побежали, не помня себя от страха. Наши шаги эхом отдавались по коридору, позади нас поднималась волна голосов. Я бежала, бежала так, как никогда в жизни, – волосы во рту, кровь в горле, боль в щиколотках. Я бежала все быстрее и быстрее, толкая Трэвиса вперед, когда он останавливался, чтобы посмотреть назад. Я не чувствовала своего сердца.

И мы чуть не разбились об нее. Дверь приняла на себя удар наших тел и осталась закрытой. Замок не поддавался, и Курт выстрелил в него гвоздем, который отскочил и упал на пол.

Я вздрогнула и от страха схватила Трэвиса с Куртом за плечи. Блеснул пистолет.

Взгляд мужчины скользнул по ребятам и нашел меня.

Наведя на нас дуло пистолета, он улыбнулся.

Пока другие окружали нас, предрешая нашу судьбу, он включил рацию, и последнее, что я услышала, был его грубый голос:

Потом раздался звук выстрела.

Еще один лестничный пролет.

Я оступилась, и твердая, как холодный мрамор, рука, державшая меня за плечо, потянула меня вверх. Горловина футболки врезалась в шею.

Я подняла лицо. Ряд спин тянулся до верха, где была открыта дверь. Поток света пропарывал перепуганных, столпившихся учеников.

Мне удалось поймать взгляд Трэвиса. Мы посмотрели друг на друга пару секунд, а потом новый толчок в спину заставил меня шагать дальше.

Когда прозвучал выстрел, я испугалась так, что кровь застыла в жилах. Мы, не дыша, смотрели на направленный на нас пистолет.