Белые искры снега

Но только я поднесла к губам чашку с какао, как вздрогнула – под столиком меня цапнула за щиколотку кошка, покинувшая свое место около часов. Я сердито посмотрела на наглое животное – пить хотелось невыносимо, потому как во рту было ужасно сладко. Оно не менее сердито посмотрело на меня, и мне даже показалось, что укоризненно покачало головой, украшенной куцыми усами. Почему-то я не стала пить какао, поставила чашку на стол и, несмотря на сладость во рту, взяла другое пирожное, украшенное ягодами малины. И только я вновь поднесла чашку с какао к губам, наглая кошка опять махнула лапкой, оцарапав меня. Я с грохотом поставила чашку на стол и против воли взяла конфету. А кошка принялась сосредоточенно вылизывать лапку, с чувством выполненного долга.

Кроме часов и кошки меня почему-то напрягала сама хозяйка. Она все время поправляла свою серую шаль, и это начало ужасно раздражать. Это движение Юлиана повторяла и повторяла, причем каждый раз совершенно одинаково. А еще мне пекло запястье, и это тоже мешало наслаждаться происходящим.

О том, что мы куда-то хотели звонить, мы совершенно позабыли.

Тиканье часов, треск камина, ненавязчивая болтовня, запахи, расслабляющая теплота – все это зачаровывало и постепенно усыпляло. Веки мои стали закрываться, а в руках растеклась тяжесть.

Может быть, я бы и заснула, если бы вдруг не грохот, раздавшийся непонятно где. Хозяйка дома, сморщившись, вскочила.

– Что это? – пробормотал сонно Ярослав, который тоже, казалось, засыпал, откинувшись на мягкую спинку дивана. Если я держалась, то он едва ли не спал.

– Да так, – торопливо сказала она. – Кошка у меня в другой комнате, игривая больно.

– У вас несколько их? – из вежливости спросила я.

– Да куда там, одна, но шу-у-умная, – сказала Юлиана, в сотый раз поправляя шаль. – Я сейчас, ребяточки. Пей какао, Настенька, – сказала она, на ходу заглянув мне в чашку, что показалось жутко неприличным. – Чтобы все выпила к моему приходу, – властно добавила она, глядя выцветшими глазами в мои, затянутые пеленой чародейства.

Я проводила ее удивленным взглядом. Ведь ее единственная кошка вроде бы сидела прямо тут и нагло время от времени цапала меня за щиколотку, когда ей это взбредало в ушастую голову.

Мы остались вдвоем – я и засыпающий Ярослав.

– Яр, – потрепала я его по плечу.

– Настя, – открыл он какие-то совершенно одурманенные глаза и протянул ко мне слабую руку, коснувшись кончиков моих распущенных почему-то волос. – Мне так жутко хочется спать. Но тут совершенно чудеснейшие картины. А ты – красивая, – непонятно зачем добавил он.

Он откинул голову назад, улыбаясь мне, а рука его безвольно упала на колено. Наверное, он очень устал.