Белые искры снега

– А у тебя не сорвало? – вспомнился мне пакет с пластиковым контейнером, в котором лежал тот самый салат. Он до сих пор был у меня на коленях. – Зачем ты мне рыбку-то прислал?

– Что за рыба, что за рыба? – встрял капитан, который хотел знать все, но на него уже никто не обращал внимания.

– В отместку за сообщение и песню, – буркнул Яр. – А ты зачем, такая вся взрослая и разумная, прислала пустую тарелку?

– В отместку за рыбу, – поджала я губы. – Кстати! Зарецкий, что за синдром Бармалейкина? Что ты там администраторше наплел?

– Твой персональный синдром, – растянулись его губы в улыбке. – Из-за такого синдрома сначала врут не по-божески, а потом кровь носом хлещет.

– У тебя фантазия просто экстра-класса, Зарецкий. Ладно, ты. Но как взрослый адекватный человек смог поверить в существование такого синдрома?

– Просто мне верят, – небрежно отмахнулся Ярослав. Я презрительно хмыкнула. Он прошипел что-то невнятное, но явно оскорбительное.

– Ну, вы просто горячая парочка, – похвалил нас радостно Джек Воробей. – Нравитесь вы мне!

Ты нам не нравишься. Вслух я этого говорить не стала.

В салоне вновь включилось неугомонное Небесное радио. Думаю, Ранджи, ценящая спокойствие, тишину и мир, вновь хотела заглушить наши препирательства.

– Не хочу больше это дерьмовое радио слышать, – заявил тут же Зарецкий. – Терпеть не могу радио, – добавил он. Ранджи не стала спорить с ним, а просто включила музыку со своей флешки.

Мы быстро мчались по дороге в травмпункт соседнего района, обгоняя другие машины. Ранджи любила и, главное, умела водить.

– Давайте поиграем в молчанку? – предложил заскучавший Джек Воробей, когда все затихли.

– В волчанку, – хмуро отозвался Ярослав, которого субъект в пиратском одеянии раздражал еще больше, чем, видимо, его прекрасная учительница.

– Откроешь рот – и мы начнем тебя бить, злые аки волки, – мрачно добавила я, как и Зарецкий, не испытывая особо добрых чувств по отношению к благородному пирату, сидящему позади. Ибо отлично помнила, как он ко мне прикопался и отвадил Артема.

– Да что же свирепые такие? – ухмыльнулся круглолицый капитан. – Нужно быть на позитиве и…"

"Я повернулась к нему и одарила весьма многозначительным взглядом. Алена как-то обмолвилась, что такие взгляды – ледяные, проницательные, заставляющие замолчать – получались у меня отлично, хотя я никогда особо и не ставила перед собой задачу как-то по-особому смотреть на людей, чтобы напугать или озадачить их.

– Слушай, позитив, перестань выступать, – сказала я, в который раз повернувшись назад.

– Прекрасная леди, вы все-таки очаровательны в своем гневе, – ответил мне комплиментам пират.