Белые искры снега

 – Вот эти девки! Это из-за них все началось! Клофелинщицы чертовы! Хотели нас подпоить! – почему-то обозвал он Настю и Ранджи. – Со своими укурками!

– А мы щас укуркам личика-то попортим, – расхохотался один из его дружков – тот самый, который порезал Шейка. В руках у него блестела своеобразная «розочка» из разбитого высокого бокала. – И девкам заодно.

Шейк грязно выругался, несмотря на боль в щеке.

– Эй, волосатый, щас мы тебе хвост-то и выдерем! И в рот засунем, чтобы плохих слов не говорил, – тут же весело пригрозили ему."

"– Сматываемся, – отдала новое указание Ранджи, поняв, что оставаться и «принимать бой» нет смысла, ибо через пару минут все равно приедут полицейские. Да и во время новой драки может пострадать Настя или она сама. Дважды ей повторять не пришлось – ее маленькая команда тут же пустилась бежать следом за ней. Настя, которая была на каблуках, отставала, и Ярослав схватил ее за руку. Несколько человек бежали за ними под вопли Валеры, который из всего происходящего никак не мог простить того, что наглая девка плеснула ему в лицо вино. Сама сначала заигрывала, гребаную бутылку прислала, а потом так дерзко продинамила, как последняя овца, и оскорбила при всех, а он всего-то и хотел подарить ей свое внимание. Намотать бы ей волосы на кулак да показать, кто он такой и чего она, дичь, стоит!

Настя словно бы прочитала его мысли и, крепко вцепившись в ладонь Ярослава, быстро выбежала за дверь, навстречу падающему снегу, блестящему в электрическом свете фонаря, и морозному ветру, обжигающему кожу.

* * *Ранджи первой добралась до припаркованного неподалеку Танка и, отключив на ходу сигнализацию, первой уселась на холодное водительское сиденье. Я по привычке уселась рядом с ней, а Зарецкий со своим приятелем залезли на заднее сиденье. Понятливые мальчики.

– Давай, детка, – пробормотала Ранджи, пытаясь завести машину. – Давай, слушай мамочку… Ну давай же.

Я оглянулась, увидев сквозь наполовину замерзшее окно придурков из кафе, которых больше всего мне хотелось назвать животными, они почти поравнялись с нашим автомобилем. Кто-то из них поигрывал разбитым бокалом, как ножиком. Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри меня горит кровь и холодным вязким, как полурастаявшее мороженое, комком шевелится страх.

Ранджи все пыталась завести замерший Танк, а они были все ближе, и ближе, и ближе. А комок холода – все больше, и больше, и больше. Я почти видела этот страх, и видела, как он, размываемый волнами крови, растворяется в ней.

Сидевший позади меня внезапно успокаивающе положил руку на мое плечо. Я вздрогнула, но ничего не сделала.