Белые искры снега

Что еще за странности со мной происходят? Не надо было Зарецкому притворяться, что я больна, это как-то сумело визуализироваться и воплотиться в жизнь. Я в детстве один раз сказала, что у меня болит зуб, чтобы не присутствовать на дне рождении моей сестренки Яны, и он действительно заболел! с тех пор я никогда не говорю, что у меня что-то болит, а у Зарецкого, видимо, язык черный – как что каркнет, то и сбудется.

Я почувствовала металлический вкус крови на губах и спешно утерла ее, вспоминая, что надо делать в случаях, когда открывается подобное кровотечение.

Меня тут же принялись жалеть.

– Девушке так плохо, а она сцену устроила!

– Какая женщина грубая!

– Бедняжка! – тут и там раздавались голоса людей, сочувствие которых по отношению ко мне просто-таки росло с невидимой силой.

– Да вранье это все, – заявила вспыльчивая скандалистка Татьяна уже не таким уверенным, как раньше, голосом, а Ярослав молча схватил несколько салфеток, протянул мне и велел запрокинуть голову вверх.

– Дурак, что ли? – прошептала я раздраженно, припоминая уроки ОБЖ, на которых учитель настоятельно советовал не запрокидывать голову назад при носовых кровотечениях. – В таких случаях голову опускать надо.

Подарив мне тяжелый взгляд, Ярослав с силой запихал мне в ладонь еще одну порцию салфеток, которые я прижала к носу.

Администратор и подоспевшие к ней две коллеги с перекисью, ватой и даже льдом все-таки заставили народ покинуть туалет и усадили меня на пуфик около рукомойников. Слава богу, внезапное кровотечение кончилось так же быстро, как и началось, я даже не успела толком испугаться или разозлиться.

– Вам лучше?

– Лучше, – отвечала я, все еще прижимая лед к переносице.

– А что случилось? – спросила администратор, по виду моя ровесница, с сочувствием глядя на меня. Зарецкий наклонился к ней и что-то очень тихо принялся объяснять.

По мере того, как его губы почти беззвучно шевелились, глаза девушки становились все больше и больше, а выражение в них все удивленнее и удивленнее. Я расслышала только слово «синдром», и это мне не очень понравилось, но говорить я ничего не стала. После того, как Ярослав поднял голову, администратор перевела взгляд на меня, и я явственно разглядела в нем сочувствие. На Яра же она смотрела с уважением – с таким, с каким обычно смотрят на героев войны.

– Прошу прощения, что из-за нас вышел этот инцидент, – извинился он и туманно пояснил голосом профессионального мошенника: – Эта девушка – моя подруга детства. И с детства она больна, – его голос доверительно понизился, а на лице мелькнуло вполне себе искреннее сожаление. – Я случайно встретил ее в кафе, когда понял, что у нее приступ. И хорошо, что встретил, как видите.