Белые искры снега

Как только я вспомнила об этой женщине, мое настроение тут же заметно испортилось. Да и неожиданное предложение дяди, как и встреча с ним, оптимизма не добавили. Я сколько времени бежала от того, что дядя Тим мне предлагает, сколько времени бежала прочь от этих людей, так хотела все и всех забыть и жить хоть и одиноко, но так, как я хочу, что слова Тимофея меня не только пугали, но и отталкивали.

– Вернемся к разговору. Мне нужен помощник. Кто-то из тех, у кого со мной общая кровь. Но, увы, в бизнесе им делать нечего. Богатенькие детки, которые не знают, что такое работа, мне не нужны.

Я молчала. И это молчание затягивалось, но не потому что я взвешивала все «за» и «против» – в своем ответе я была уверена, а потому что не знала, как отделаться от дяди Тима, привыкшего все за всех решать.

– Как тебе мое предложение? – поинтересовался родственник, спокойно разрезая ножом кусок симпатичного с виду запеченного мяса с соусом и зеленью.

– Я не готова принять его, – произнеся это, я старалась сделать так, чтобы мой голос был предельно тверд. То, что предлагал Тимофей, было привлекательным, очень привлекательным и перспективным. Но… но было тысяча «но». Хотя главным из них было одно – я не хочу. Я не желаю. Мне это не нужно.

– Ты уверена? Твои финансовые возможности сейчас не самые лучшие.

Надеюсь, он не знает про Матильду и ее помощь мне. Его брат, приходящийся мне отцом, не должен узнать про подругу моей мамы, которую, мне кажется, он ненавидел. В отличие от дяди Тима, спокойного, как робот, и лишь иногда выходящего из себя, мой папочка весьма бывает эмоционален. Однажды, когда я пыталась спросить у него что-то про маму, он совершено неожиданно из спокойного и сосредоточенного человека превратился в дракона, и хотя эта вспышка ярости длилась недолго – моя няня быстро прибежала на крик и увела меня, но испугалась я сильно и плакала весь день, не понимая, почему отец так со мной поступает.

Впрочем, неважно.

– Я уверена, – тихо, но твердо сказала я.

– Ты из тех, кто не отступает от принятого решения? – дядя ухмыльнулся. Вот же блин. Он теперь что, решит меня сломать?

– Ну не то чтобы я такая принципиальная, но да.

– Не принципиальная? А что же тогда тобой движет?

– Честность, – чуть подумав, сказала я.

– Честность? – удивился он.

– Ну да. Что-то вроде честности по отношению к себе. Я честно хочу делать то, что по-настоящему хочу, – попыталась объяснить я. – Ты хочешь рисовать картины? – спросила я вдруг.

– Картины? – дядя Тим явно удивился такому вопросу, но виду, как обычно, не подал. – Нет, рисовать – это не для меня.