Белые искры снега

– Кто о чем, а вшивый о бане, – выдала в это время одна из девчонок на весь кабинет. Класс зашелся смехом. Я тоже с трудом подавила усмешку. Хорошая перекличка с фамилией, девочка языкастая.

– Можно подумать, его никто никогда не видел, – возмутился Степан, окидывая класс вызывающим взглядом. Многие парни заржали. Ох уж эти юношеские гармоны.

– Упорно, ты ослышался, – сказала я и повторила еще раз предложение по частям. Как только детишки записали последнее слово, прозвенел диковинный звонок-колокольчик. Сдав диктанты на проверку и сфотографировав с доски домашнее задание на мобильники, даже и не подумав открыть дневники, которых, кажется, у школьников и не было – я не увидела на партах ни одного, ребятки дружно подорвались, собрались и спешно покинули кабинет русского языка. Почти в эту же минуту в него стали медленно стекаться шестиклассники, громкие и говорливые, как стайка обезьян. Зарецкий, правда, чуть задержался и посмотрел на меня озверевшим взором и вышел из класса последним. Я улыбнулась, помахала ему рукой, взяла свои вещи, быстро и аккуратно сложила стопку разномастных листиков с диктантом и спешно пошла в лаборантскую.

Только там я открыла свою раскладушку, увидев целых три сообщения от Ярослава. Не самых приятных, конечно. Мое хорошее настроение, которое пришло ко мне во время конца занятия, когда я поняла, что, кажется, худо-бледно справляюсь с ролью препода по русскому в одиннадцатом классе, мгновенно испарилось, как кипяток на морозе. Ярослав Зарецкий обладал удивительнейшей способностью делать мое настроение плохим.

«Ты. Анастасия Филипповна. Учительница моя. Надо поговорить, – сдержанно гласило сообщение, но даже сквозь эти буквы я чувствовала его гнев и обиду. – После урока. Иди к актовому залу. И быстро»."

"Вот это самомнение! После урока идти за ним! Еще и быстро! Третью скорость, наверное, включить надо будет. Третью космическую. А умненький мальчик Ярочка подумал, что никуда я не пойду и подчиняться его эгоистичным желаниям не буду? Конечно же, нет. Есть такие люди, которые считают, что они всегда правы и что их слова и прихоти – последняя инстанция. Принц Енотов, кажется, был из таких. Наверняка учится здесь потому, что обеспечен. Богатые родители запихали чадушко в хорошую школу.

«Настя, как ты так можешь говорить? Ты же видела, что у него стоят по русскому языку одни пятерки!» – вмешалось доброе начало во мне, пока еще искренне верившее, что Ярослав – хороший мальчик, слегка сбившийся с пути истинного.

«Сейчас продают все на свете. Оценки в том числе», – сварливо заметила темная моя сторона, стойко убежденная в том, что Зарецкий – хам, дурак и истеричка.

Я же продолжала читать следующее сообщение.