Дорожный снайпер

Визуальное восприятие, общие сферы интересов, ментальный контакт и, наконец, сексуальная совместимость…

– Полковник Крячко! – осадил раздухарившегося напарника Гуров. – Давайте вы на время отложите ваш урок полового воспитания и позволите мне закончить беседу…

– Да, пожалуйста, полковник Гуров, – беспечно махнул рукой Станислав. – Я вообще никаким воспитанием не занимаюсь и не собираюсь этого делать. Просто внес кое-какие коррективы.

– Спасибо… Так что произошло между этим Каюмовым и вашей девушкой, Валентин? – спросил Лев и сделал очередную пометку в протоколе.

– Надеюсь, что ничего, – шмыгнул носом начинающий саксофонист. – Меня ведь… задержали раньше, чем я успел их увидеть… Лев Альбертович пригласил Ольгу на ужин.

– В ресторан?

– Да?

– В какой?

– Этого я не знаю, – растерялся Хораковский. – Честное слово, не знаю.

– Тогда почему вы следили за ними именно на Гусыкином мосту? – вновь нахмурился Гуров. – Стало быть, вы знали, по какой дороге они поедут?

– Да. Но это связано не с рестораном, а с домом, где живет Ольга. На Пеструхиновой… У нее строгие родители. Ольга должна ежедневно возвращаться домой не позднее половины двенадцатого. А попасть на Пеструхинову можно только по Затонской, по той, что как раз проходит под Гусыкиным мостом. Вот я и пришел на это место, чтобы увидеть, как Лев Альбертович будет отвозить Ольгу домой к половине двенадцатого. Если бы они не проехали, то… значит, она забила на родительские правила и… И с ним… Мне даже думать о таком неприятно.

– Как фамилия Ольги?

– Зачем вам?

– На случай, если придется проверять вашу версию, Валентин, – пояснил Лев.

– Но… мне бы не хотелось… чтобы она узнала…

– Повторяю еще раз. Подозрения в убийствах с вас не сняты. Ведется расследование. Так что оставьте сантименты.

– Непряева. Ольга Непряева, – покорно сообщил студент консерватории. – Она учится на виолончель. Проживает, как я уже и сказал, на Пеструхиновой. Дом восемь.

Гуров записал.

– Квартира?

– Квартиры нет. Это частный дом. Оля из состоятельной семьи, и это еще больше осложняет наши возможные отношения. Я-то босяк. Родители – обычные инженеры. Оба. А Ольга… Только я прошу вас… Умоляю!.. Можно как-то поаккуратнее? Без упоминания моего имени, например. Мне ведь с этим жить. Она – моя половинка.

– Откуда тогда столько недоверия к своей половинке? – хмыкнул Крячко. – Нездорового недоверия, я бы сказал.

– Но ведь она еще не знает, что уготована мне судьбой, – вскинулся Хораковский. – И до этого момента способна наделать множество ошибок. О которых впоследствии будет сожалеть.

– Смотри-ка! На все у него есть ответы. А зачем лицо под капюшоном скрывал?

– На всякий случай. Вдруг бы меня заметили.