Дорожный снайпер

Гуров опять склонился над бланком протокола. По его щеке медленно покатилась капля пота. Фургон с мороженым скрылся за поворотом.

– Даже не мечтайте! – зло бросил Крячко.

– Но ведь это… произвол… Разве нет? Вы обязаны…

Ромашова так и не закончила фразу. Никто из посетителей кафе не слышал выстрела. Никто из прохожих на улице – тоже. Не слышали его и сыщики. Они лишь видели, как располагавшийся напротив Гурова манекен опрокинулся набок с простреленным гладким блестящим черепом. Парик приземлился на дощатый пол еще раньше.

– Лева!

Крячко сорвался с места, как засидевшийся без дела цепной пес. Пистолет сам прыгнул в руку Станислава. Официантка испуганно шарахнулась в сторону, опрокинув поднос с кружками холодного пенного напитка. Гуров быстро и своевременно нырнул вниз, а уже в следующее мгновение новая снайперская пуля прошила насквозь спинку стула, на котором он до этого сидел. Глаза распластавшегося на полу полковника встретились с безжизненными выпученными глазами манекена.

– Стас! Назад! – не оборачиваясь, крикнул Гуров, не столько видя, сколько кожей чувствуя, что напарник вот-вот окажется в зоне обстрела. – Я в норме!

Крячко остановился. Его указательный палец надежно покоился на спусковом крючке, однако он прекрасно осознавал, что от пистолета сейчас не будет никакого толка. Судя по траектории полета пули, снайпер располагался в одном из высотных строений западнее «Мюнхенского полдня».

– О господи! – запоздало ахнула Зинаида Павловна. Ее ноги перестали трястись. – Он сделал это! Не может быть! Я не могу поверить…

– Что и следовало доказать, – кивнул Бурмистров. Отставив тарелку с недоеденными чипсами, он поднялся, заставил подняться женщину и, притянув к себе, шепнул ей: – Держитесь рядом со мной. Ни шагу без моего разрешения. Если вам, конечно, еще дорога ваша шкура.

– Он стрелял в меня! – Слова Ромашовой были обращены не столько к старлею, сколько к самой себе. О каких-то безумных действиях она даже не помышляла. – В меня! Как же так?… Он… Он убил меня…

Лежа на полу, Гуров извлек из заднего кармана рацию, нажал на ней боковую кнопку и коротко бросил:

– Одна из высоток на Адмиралтейской. Приблизительно девятый-десятый этаж.

– Вас понял, – хрипло откликнулась рация. – Выдвигаемся. Живо-живо, парни! Прижмем этого выродка!

Лев стремительно откатился в сторону, смещаясь с линии огня в безопасное место. Но выстрелов больше не было, и он поднялся на ноги. Приблизившийся Крячко похлопал его по плечу:

– Знаешь, Лева, а я чертовски рад, что из двух бездушных существ первой мишенью он выбрал манекен. Мне бы тебя не хватало. Я бы даже грустил. Немного."

"Лев никак не отреагировал на этот черный юмор.