Снайперский удар

Шеф даже не шелохнулся, чтобы помочь товарищу, а только заржал:

– Тебе же сказали: не хромать!

Подполковник поднялся и пошел дальше.

– Я пожелал не хворать, – тихо поправил Паша, но понял, что у старших офицеров какие-то свои счеты к текущей ситуации, и решил сменить тему: – А трость что? Вы ранены, товарищ полковник?

Шеф подбросил в руке палочку, выполненную из красного дерева с золоченой рукояткой, и рассмеялся:

– Да не, со мной все в порядке. Это трофей. Чтобы его у меня не отняли, приходится исполнять из себя хромоногого полководца.

Паша невольно рассмеялся и указал на джип:

– Отжали! – воскликнул Шеф. – Ничего подобного! Купили со скидкой на Дроме, потому что нормальный «Хай-Люкс» во Владике уже не найдешь!

Шеф рассказал о работе, Паша поделился подробностями пережитого боя, на что умудренный полковник философски заметил:

– Ты, Паша, отработал на все сто, и ты реально – молодец. Но фанфар и наград не жди. Помяни мое слово – ты сейчас полной ложкой дурости военной хлебать будешь. Ну, давай, – Шеф протянул руку: – Похоже, самолет кому-то подают. Не тебе? Прощаться не будем, думаю, еще увидимся!

Они ударили по рукам, обнялись, и Шабалин направился к месту погрузки. Там шла какая-то перепалка с военной полицией и комендатурой: заставляли раскрывать ящики, выворачивали рюкзаки и снаряжение. Паша покорно прошел через эту унизительную процедуру. В воздухе он практически сразу уснул и проснулся только после того, как самолет коснулся ВПП в Чкаловском. Солнце клонилось к закату.

– Давайте быстрее выгружайтесь, – наехал на Пашу борттехник. – Мы уже трое суток на ногах, спать хотим…

– Нас должны были встретить, – сказал Шабалин, не увидев транспорта встречающих.

– Ничего не знаю, – запротестовал борттехник. – Выгружайся на бетонку! Кто вас там встречать должен – не мое дело.

Выгрузились. Подчиненные вопросительно смотрели на своего командира.

«А там, когда вернешься назад, увидишь, что ты абсолютно никому не нужен», – вдруг в памяти всплыли слова Валеры Федяева.

В одном из кофров лежал заряженный сотовый телефон, но как Паша ни звонил на указанные ему контактные телефоны, трубки никто не брал. Все отчетливей стала вырисовываться перспектива остаться ночевать прямо на летном поле. И если в Хмеймиме было еще ой как тепло, то в Москве уже было прохладно.

Комендант аэродрома, принимавший в день не один борт, наотрез отказался оказывать Шабалину какую-либо помощь, мол, ищите своих кураторов. И уже находясь в полном отчаянии, Паша набрал номер отца.

– Здорово, сын! Ты прилетел? У тебя все хорошо?

– Прилетел, – вздохнул Шабалин-младший и коротко обрисовал ситуацию Шабалину-старшему.

– Я перезвоню, – сказал отец и отключился.