Снайпер разведотряда. Наш человек в ГРУ

На фига ему партия, тем более коммунистическая! Несправедливый разнос с высосанной из пальца кляузой привели в бешенство. Он встал, желая послать подальше партию с выдуманными доносами, но успел лишь открыть рот.

– Садись, капитан. – На этот раз армейский комиссар заговорил спокойно, даже по-дружески. – Понимаю твое огорчение, но прежде чем лечь ко мне на стол, бумага прошла по высшим инстанциям. Я обязан отрапортовать, а ты терпеть. Бей врагов, а наградами не обойдут.

Напутствие несколько успокоило, дало понять, что перед ним человек с чувствами, а не чурбан в погонах. Вместе с тем Олег был вынужден признать собственную ошибку. Нет, не в разговоре с сотрудниками посольства, а поведенческую. У него нет обратного пути в двадцать первый век, и пора приноравливаться к советским реалиям. Ляпни он сейчас свой антипартийный протест, и все, пешая прогулка на Колыму гарантирована. Достанется не только ему, Моряку с Лейтенантом тоже не поздоровится, как минимум отстранят от работы во вражеском тылу. И товарищей по отряду не обойдут вниманием. Олег не заметил, как вошел в кабинет куратора.

– Не вешай носа. Ты дважды отметился в высших эшелонах власти, что уже хорошо. Люди быстро забывают плохое, в памяти останется хорошее и твое имя.

– Я не отказывался, вот в чем беда!

– Как это? На тебя возвели поклеп? – От возмущения Илья Спиридонович аж привстал.

– Не знаю, что в ней написано, не читал. По сути, я просил сотрудников посольства заменить меня старшими товарищами.

– Вот лист бумаги, подробно опиши время, место и состоявшийся разговор, – потребовал куратор.

Переполненный возмущением от несправедливого разноса, Олег детально расписал свой разговор с переводчиками. Они ни словом не обмолвились о предстоящих встречах с английским пролетариатом. Полагая, что предстоят митинги рутинного характера, он предложил самоотвод в пользу старших товарищей, которые лучше его разбираются в подобных вопросах. В заключение Олег написал о своем опыте комсомольской работы и многочисленных выступлениях, на которые приходили даже сотрудники обкома. Он действительно считал себя невиновным.

Беседуя о прошедшем задании, куратор похвалил за энергичные действия, особо отметив заметный прогресс в немецкой разговорной речи. Был ли это намек или нет, Олег не стал выяснять, лишь попросил посодействовать с продолжением занятий. В результате около машины его встретила разрумянившаяся Катя. На этот раз обучение перешло в более активную фазу: кроме пополнения словарного запаса Олег потребовал ознакомить его с грамматикой.

Кроме немецкого языка на голову свалилась еще одна тренировка. Во время заключительного разбора Лейтенант обмолвился о необходимости обучить Студента наблюдению и контрнаблюдению.