Снайпер

– Конечно, – произнес я, доставая пачку. На меня смотрел парнишка лет восемнадцати, в петлицах ничего нет, – угощайтесь. Пока парень вытаскивал и закуривал, я разглядывал его. Невысокого роста, но крепкий, из-под пилотки виднеется короткий ежик волос. На щеке справа свежий шрам.

– Потрепало уже? – спросил я, кивнув на шрам.

– Да немного, из госпиталя вышел две недели назад. Пока не распределили еще. Я зенитчик, как полк соберут, так опять на фронт.

– А что, здесь зенитчики не нужны? – удивленно спросил я.

– Да здесь хватает. Тут такое прикрытие, муха не пролетит. На фронте нужнее буду. Спасибо за табачок, товарищ лейтенант.

– Не за что, счастливо тебе, зенитчик.

Парень пошел дальше, я подошел к машине. Не успели толком поговорить, вышел Истомин.

– Прыгай, едем домой, – махнул он рукой.

Я послушно полез на сиденье. Хлопнула дверь со стороны Истомина.

– Семен, давай к Адмиралтейству, там покажу.

– Есть. Вы бы адрес сказали, товарищ старший майор, я город отлично знаю, еще до войны здесь работал.

– Тогда на Якубовича, – произнес Истомин, а я невольно улыбнулся. Помню в прошлом году, когда рассказал нашему генералу о Якубовиче из моего времени, вызвал у него приступ смеха.

– Как ваши-то, видели уже? – задал я вопрос, решив поговорить пока ехали, хотя тут и недалеко.

– Только что звонил, твоих привезли, жене, правда, не сказал, что сам в госпитале. Сказал служба, дел много. Если сама не спросит, ты не говори, понял?

– Хорошо, как скажете, только куда хромоту денете?

– Постараюсь поменьше хромать. Болит вполне терпимо, а когда сижу, так и вовсе забываю.

Приехали быстро, не хотелось даже вылезать.

– Семен, спасибо, если не будет срочных вызовов, то машина нужна будет в пятнадцать часов.

– Как скажете, товарищ старший майор. Разрешите отбыть, надо заправиться.

– Давай, спасибо еще раз. Отдохни пока.

Мы вошли в подъезд и стали подниматься по лестнице. Навстречу нам уже неслись ураганом крики и писки.

У каждого на шее повисли наши маленькие сокровища. Следом показалась супруга Истомина, державшая за руку мою младшенькую. Прижав к себе одной рукой Танюшку, я подхватил второй Анечку и тоже прижал к себе.

– Папка, а у тебя теперь рука не болит? – спросила Танюшка. Из глаз у меня выступили слезы, и я поплыл.

Как же это хорошо вернуться, пусть пока и не насовсем. Дети, что может быть прекрасней? Целуя по очереди девчонок, я не знал что сказать.

– Нет, не болит, дочка, с вами у меня ничего не болит.

– А костыль зачем? Тебя опять фашисты ранили? Давай мы тебя пожалеем, – и девчонки прижались еще сильнее. А я никак не мог удержать слезы. Истомин позвал в квартиру, тут-то и начались чудеса.

– Александр Петрович, вы вроде в другой квартире жили? – удивился я, когда Истомин повел меня к другой двери.