Сначала было весело

Петр Евгеньевич, дирижируя бокалом, читает пару стихов собственного сочинения.

Я, восторженно поохав, заявляю, что уж они-то, несомненно, художественная литература.

Мордоворот, складывается впечатление, на лесть не повелся, но и недовольства не выказал.

Несколько успокоившись, решаюсь взять бокал. Рука почти не дрожит. Делаю глоток.

Вино кисловатое, но не сушит.

Заедаю шоколадной конфетой с кремовой начинкой. Кислое и приторно-сладкое – контрастное сочетание.

Как-то в один момент, я даже не уловила мысли, вызвавшей такую перемену, страх сменяется решимостью убежать через вентиляционную шахту.

Некоторое время мы сидим в тишине, думая каждый о своем. Лично я о том, как бы накормить Мордоворота ядом, а он, судя по блеску в глазах, о поэзии.

– Хотите, я вам супчика сварю? – предлагаю я.

Некоторое время холодный взгляд выглядит растерянным.

– Ну да. Полезно поесть горячего.

– Почему нет? Делай. А под горячее можно и по пятьдесят граммов коньяка выпить.

– Конечно, – поднимаюсь я. Кулечек с ядом в кармане. Я еще прошлый раз, вернувшись с литературного вечера, приготовила его.

– Можно готовить здесь, – кивает Мордоворот, широко улыбнувшись.

Кухня крохотная, зато удобная. Сел на стул перед столом – кушай, повернулся, не вставая, – помешивай в кастрюле или переворачивай на сковороде.

В столе отыскивается подходящая кастрюлька, там же – сувенирный набор с огромным количеством баночек с разнообразными приправами. Каждая подписана. Некоторые названия я даже не слышала. Пшенка, с килограмм картофеля.

Наполнив кастрюлю водой из пятилитровой фляги, ставлю ее на печку.

– А где холодильник?

– Кусок мяса для бульона взять.

– А… Мяса, сколько нужно, в кладовой возьми.

Приоткрыв дверь, на которую кивнул здоровяк, отскакиваю. Зацепившись пяткой, падаю на задницу.

Петр Евгеньевич довольно скалится, но молчит, наблюдая за мной.

Не для того я столько вынесла, чтобы отступить сейчас.

– Вы хотите, чтобы я сварила суп из… из нее?

– Свежее, не волнуйся. Сама же видела, вчера еще визжала.

Меня волнует отнюдь не свежесть мяса, а его происхождение. На крюке за ногу висит лишенное головы женское тело. Сомнений нет – это Ольга.

Меня колотит крупная дрожь. И виной тому отнюдь не холодный воздух, волнами накатывающий из кладовки.

– Сама предложила. Такого супа я съем с удовольствием, а другого и на кухне приготовят.

– А там тоже… мясо такое?

От одной мысли, что нас кормили бульоном из человечины, делается дурно.

– Нет. Это для гурманов.

Мордоворот берет в руку лежащий на полочке нож, больше похожий на мачете. Полуметровое изогнутое лезвие, длинная рукоять.

Завладеть ножом, ударить надзирателя. Если удастся, то одного удара будет достаточно. А потом откручу крышку с вентиляционного люка и убегу.