Сначала было весело

Пальцы стальной хваткой впиваются в щиколотку.

Рывок. В спину толкают. Охнув, лечу с грацией пингвина. И столь же предсказуемо приземляюсь плашмя. Сверху, выдавливая из легких остатки воздуха, рушится огромная туша.

– Встать, встать! – осыпает упавших ударами плети карлик.

Помутившееся сознание не сразу осознает, что расплющившая меня тяжесть исчезла.

Чьи-то пальцы рывком поднимают на ноги и поддерживают, пока меня качает из стороны в сторону.

Плеть обжигает руку.

Дернувшись, делаю шаг. Ведет в сторону, перед глазами пляшут разноцветные разводы. Чудом удержав равновесие, спешу переставить ногу, вторую…

Еще одна дверь, за которой нас ждет небольшая комната. Одна из ее стен представляет собой ряд составленных боками шкафчиков для переодевания. Такие раньше у нас в школьной раздевалке были. И в бассейне, куда я по абонементу плавать прошлой зимой ходила.

Немного в стороне от шкафчиков стоят Призраки, нацелив на нас автоматы.

Непроизвольно подаюсь в сторону. Мелькает мысль: «Что же случилось?»

Вернуться в коридор не позволит плеть карлика и Мордоворот, замерший в проеме.

Из-за спин Призраков выступает могучая фигура Великой Екатерины.

Как это она своими двумя соизволила прийти?

– Добро пожаловать в мой Музей неповиновения, – скрипит Старуха, разведя руки. Драконы на халате изгибают шеи.

Плешивый Призрак щелкает выключателем. В глубине шкафчиков вспыхивает голубой свет. Дверцы отсутствуют, и содержимое сразу бросается в глаза.

Зажав рот ладонью, с ужасом смотрю на большую стеклянную бутыль, в которой плавает голова. Длинные светлые волосы, распахнутый рот, белесые волокна на месте порванных сухожилий. Отчего-то сразу понимаю, что голова настоящая, а не очередной Вольдемаров муляж.

– Вижу, вы оценили мою скромную коллекцию, – потирает руки Старуха. – Начнем же экскурсию.

Подойдя к первому шкафчику, она костяшками пальцев стучит по стеклу, словно пытаясь привлечь внимание содержимого.

– Люся. Двадцать восемь лет. Нападение на Петра Евгеньевича. Если бы череп не оказался крепче того булыжника, который она опустила ему на голову… Кажется, ты ей голову оторвал?

– Нет. Этой отгрыз, – подает голос Мордоворот.

– Ну да, ну да… И съел остальное.

– Только попу. Больше там есть нечего было.

Несмотря на абсурдность реплик, которыми обмениваются похитители, мне становится дурно от понимания, что они, возможно, не шутят. Есть, конечно, никто не ел, но вот горло перегрызть мог. От человека с такими глазами ожидать можно чего угодно.

– Следующий экспонат, – продолжает Великая Екатерина, переходя от шкафчика к шкафчику, словно перекормленная утка. – Толик. Сорок восемь лет. Попытка побега. Никчемный, в общем-то, экземпляр – жалко только потраченного времени.