Сначала было весело

 – Но в силу сложившихся обстоятельств я… то есть мы с супругой… не можем держать их дома. У жены аллергия на шерсть, – закончил он виноватым тоном, будто бы аллергия была какой-то постыдной болезнью вроде триппера.

– Шерсть? – фыркнула беглянка. – Заведи рыбок. Попугая. Черепашку, наконец.

Дэн не стал ничего отвечать. Не доказывать же этой горилле с молотком, что вертел он этих черепашек с рыбками на пропеллере?! Вдруг у нее крыша сдвинута на каком-нибудь экологическом движении типа «Гринпис»?

Одновременно Самохин с тревогой думал, как поведет себя его брат, когда поймет, что он наврал ему про деньги за эту чертову бутылку. А может, Андрею удастся справиться с этой безум-ной обезьяной?!

Молодой человек искоса посмотрел на женщину, скользя изучающим взглядом по ее крепким плечам и мощным бревноподобным рукам. Нет. Против этого мастодонта у Андрея шансов почти нет, тем более он ни о чем не подозревает. Еще небось спешит и радуется в надежде срубить легкого бабла… Эх, все-таки нехорошо вышло. Да, они никогда особенно не дружили, но то, что сейчас сделал Дэн, обманув брата, – паскудство. Впрочем, в его ситуации выбирать не приходилось, и только это хоть немного успокаивало проснувшуюся совесть Самохина.

Но раз шансов против сбежавшей уголовницы у них нет, тогда что? Воображение моментально изобразило правдоподобную и красочную картину дальнейшего развития событий: Андрей привозит бутылку, эта психопатка убивает их обоих и спокойно уходит восвояси…

От этой мысли Самохину стало по-настоящему страшно.

– У тебя рядом с участком ошивается бездомный щенок, – между тем говорила Надежда, и в ее голосе звенели осуждающие нотки. – Ему от силы три месяца. Ему холодно. Он тощий, как скелет. Он хочет есть, Дениска. А ты тут в тепле, груши жрешь да бухло остужаешь в холодильнике.

Она переплела пальцы и похрустела костяшками.

– Тебе сложно дать голодной собаке кусочек колбасы? Или хотя бы корку хлеба?

Дэн совершенно растерялся.

«Точно, спятила. Зоозащитница, елы-палы…»

– Я обязательно покормлю его, как только все закончится, – неуверенно сказал он.

Надежда расхохоталась. Смех был хрипло-простуженным, словно карканье дряхлой вороны.

– Ты мне напоминаешь одного кренделя, который написал на потолке «Завтра начну новую жизнь», – отсмеявшись, произнесла она. – А каждое утро, просыпаясь, смотрел на эту надпись и с облегчением думал: «Ну вот, завтра и начну эту жизнь». И все у него шло своим чередом.

Самохин выдавил из себя нервную улыбку.

– Нужно жить сегодня. Понял, Дениска? Прямо сейчас. Вот сию же секунду. Живи и радуйся каждой мелочи, парень, – сказала беглянка, и улыбки на ее лице уже не было. – Мы слишком поздно спохватываемся, когда время безвозвратно ушло.

– Ок, – послушно сказал Дэн.