Конец Смуты

Знаете, что будет, если ядро заденет кирпичную стену?

– Отскочит рикошетом?

– И вызовет целый шквал кирпичных осколков!

– А это что за подкоп, планируешь подвести мину под стену?

– О нет, ваше величество, для такого предприятия моих знаний маловато, да и какой же это подкоп? Это крытая сапа, по ней ваши солдаты без потерь смогут пройти к вражескому рву и начать атаку оттуда.

– Из такой узкой траншеи? – усомнился я. – Вряд ли их там много поместится.

– А зачем им там помещаться? Пусть идут в ров, там будет, конечно, не очень уютно во время пальбы, но, как только она прекратится, можно будет атаковать.

– А осажденные не проникнут по ним на батареи? Мне только заклепанных пушек не хватало!

– А вот для этого ваши мушкетеры и казаки каждую ночь по очереди дежурят на укреплениях. К тому же если они решатся на вылазку, то делать им это придется под огнем брешь-батареи. Впрочем, поляки, очевидно, заметили эти работы и точно так же считают их подкопом. Так что они сейчас, скорее всего, лихорадочно пытаются определить его место, с тем чтобы взорвать.

– Что же, дружище, пожелаем им удачи, – рассмеялся я, глядя, как улыбается перемазанный землей Ван Дейк.

Тот в ответ облегченно вздохнул и, помявшись, признался:

– А я уж думал, вы разгневаетесь.

– Ну вы же обещали противнику штурм на третий день, а тут работы минимум еще дня на четыре…

– Ты полагаешь, Глебович на меня в претензии? – удивленно спросил я. – Знаешь, дружище, даже если и так, то мне плевать. Пусть они сначала ждут штурма, как неминуемого Страшного суда, затем удивляются, что он еще не начался, потом пусть решат, что его и вовсе не будет и все это лишь пустые угрозы. И вот тогда мы атакуем, и горе рискнувшим встать на нашем пути!

Решающий момент приближался с каждым часом. Непрерывный огонь все более превращал деревянные укрепления в груды развалин, а землекопы были уже совсем рядом с целью. В траншее, примыкающей к батарее, стояли, сохраняя строй, мои «людоеды». Я по привычке всматривался в их лица, иногда кивая знакомым. Один из капралов отставил в сторону свой протазан и, сняв с головы каску, поклонился мне.

– Курт из Ростока, – узнал я его, – как поживаешь, приятель?

– О, ваше величество помнит меня!

– Конечно, ты же первый перешел ко мне на службу из этого полка, к тому же ты из Мекленбурга.

– Да, вы мой герцог, а я ваш подданный.

– Что скажешь про этот город, парень?

– Мы уже осаждали его, когда служили королю Сигизмунду. Но тогда у нас не было таких славных пушек, и мы проторчали тут чертову уйму времени, пока смогли взойти на стены.

– А сегодня сможете?

– После того как ваши пушки неделю перемешивают их с дерьмом? Конечно!

Пальба еще продолжалась, когда «людоеды» начали движение.