Научись любить, если сможешь (СИ)

И это весь ее ответ? Отрываю морду от экрана телефона и с тупым выражением смотрю в стену. Ее ответ просто убил. Вновь возвращаю внимание к переписке и жду, может еще что-то напишет.

— Пап, а ты, что там в телефоне так долго смотришь? — Юля подходит и перегибается, заглядывая в экран, но я быстро отворачиваю его.

— А ты, почему еще не в ванной? — сгребаю брови в кучу, а-ля, строгий папаша.

— Я с тобой хочу, — жалобно скулит моя малышка. — Что ты там прячешь? — голосок быстро приобретает хитрые нотки.

— Юлек, там взрослые разговоры. Детям такое…

— Да-да… Нельзя.

— Все, быстро в купаться! — подгоняю ее и сам семеню следом за дочерью.

Пока Юлька плещется, я устроил свой зад на коврике на полу и снова верчу в руке телефон. Интересно, чем она сейчас занимается? Тоже готовится ко сну? Бросаю взгляд на часы. А что, если она умотала куда-нибудь гулять на ночь глядя? Например, с теми подружками в клуб.

Черт! Так и башкой поехать можно.

— Пап, ты почему ругаешься? — дочь встала из ванны и смотрит на меня с неодобрением.

— Я? Ругаюсь? Да ладно, тебе показалось, — тут же отнекиваюсь.

— А вот и нет. Ты сказал плохое слово! — вскидывает порицающе вверх указательный палец.

— И какое же это слово?

— Ука! Вообще-то, немного по-другому, но ты не разрешаешь мне ругаться, — она медленно оседает обратно в воду, а я сижу с открывшейся от удивления “будкой”.

Подскакиваю на ноги. Телефон летит на полку, и я вливаюсь в игры дочери, пока окончательно не свихнулся.

— Нет, папа, сиреневый пони мой! Ты бери Берту, вот же она. Ну па-а-ап! Желтенькая!

— Да понял я, понял. Я — Берта! А что, у тебя нет дракона какого-нибудь для меня?

Да уж, днем серьезный дядька, а по вечерам с дочерью я просто милая пони. Ну и с недавнего времени при каждой встрече с Мурашкой немного на дурачка смахиваю.

И как же я докатился до такой жизни?

Выключаю ночник, поправляю одеялко и целую дочь в макушку. Плетусь в свою спальню, но в итоге захожу в комнату, где несколько дней ночевала Лариса. Сажусь на кровать, провожу по ее поверхности ладонью. Тянусь к подушке, сгребаю ее в свои лапы, прижимаю к носу. Пахнет кондиционером для белья.

Значит, все за собой подчистила, все следы убрала…

— Твою ж мать… — откидываюсь на спину и таращусь в потолок, а затем медленно прикрываю глаза и проваливаюсь в беспокойный сон, в котором Ларису лапает и облизывает директор этой школы. Мудилище лесное! Просыпаюсь и еще какое-то время таращусь в потолок, прежде чем повторно отрубиться."

"Утром продираю глаза и понимаю, что так и уснул “звездочкой” на кровати, где спала Мурашка. С горем пополам отдираю себя от постели и ползу в ванную. Все, что мне сейчас нужно — горяченный душ! Раздеваюсь, смотрю на свой стояк, первая мысль: “Она могла бы мне с этим помочь”, — я, о Ларе, само собой.