Лихие. Смотрящий (СИ)

В любом случае, мужики это были крепкие, тертые, привычные к холоду и зною. И они тоже озверели от той блядской жизни, что свалилась им на головы. Завести их оказалось легче легкого.

Первой мыслью, что пришла мне в голову — это достать ствол и шмальнуть пару раз в воздух, чтобы привести народ в чувство. Но, во-первых, ствол у меня легальный, и лицензия обошлась прилично. Пистолета было жалко, отберут тут же. А во-вторых, это все-таки аэропорт, а значит, транспортная милиция тут присутствует. Конечно! Вот она, зубы скалит. Наряд ментов остановился и курит, сплевывая на асфальт.

— Тихо-о! — заорал я, едва пробиваясь голосом сквозь рев толпы. — А ну, затихли, утырки! А то хрен кто сюда вообще заедет! Ты! Ты! Ты! Ты! — ткнул я в самых горластых. — Пошли перетрем! Остальным — работать!

Вперед вышел Андреич и добавил в «список» еще каких-то авторитетных водил.

Я повернулся и пошел, надеясь, что у тех, в кого я выбрал, присутствует хоть толика здравого смысла. А еще я очень боялся получить пустой бутылкой по голове. Для заведенной до точки кипения толпы это было раз плюнуть. Потом хрен концов найдешь. Бросят в затылок, и здравствуй Склиф.

Мне повезло. То ли провокаторы недокрутили народ, то ли разум не покинул таксистов окончательно, но указанные мной и Андреичем добровольцы покорно шагнули вперед, чтобы излить свои беды. Через пять минут сбивчивых криков, сопровождавшихся матом и тоннами вылетевшей слюны, картина прояснилась.

— Ну и какой мудак вам сказал, что вы теперь больше платить будете? — пристально посмотрел я на них.

— Дык… люди говорят, — получил я уклончивый ответ.

— Люди — говно на блюде! — припечатал их я. — Ну что, сами их отмудохаете или мне поискать их? Только если я их найду, то они в больничку на полгода минимум заедут. Так что?

— Сами разберемся, — хмуро кивнули таксисты.

— Дальше, — жестко сказал я. — Еще одно такое выступление, и в аэропорт вы не заедете. Мне на ваш профсоюз насрать и растереть. Вам просто колеса резать будут. А на ваше место я работяг с заводов нагоню. Они на своих копейках таксовать будут и еще и клиентам улыбаться.

— Кому улыбаться? — не поверили таксисты и презрительно ткнули в сторону потока страждущих, которых изрыгнула из себя утроба стеклянного монстра. — Этим, что ли, улыбаться?

Никогда не мог понять, почему один советский человек, попав на работу в сферу услуг, тут же начинал люто презирать других советских людей. Продавец смотрел на стоявших в очереди, как на говно. Но при этом, сам стоя в очереди в аптеку, в железнодорожную кассу или в регистратуру поликлиники, сгибал спину в поклоне и делал умильную рожу. Ведь почему-то в стране, победившей эксплуатацию человека человеком, все окошки делались строго на высоте гениталий.