Гнев смотрящего

Забавы со стриптизершами воспринимались как должное, но то, что вытворяли московские гостьи, становилось затем предметом долгих пересудов. Толковища в «Фиалке» проходили долго и бурно после того, как Федор Угрюмый привез из Москвы весть о гибели Коляна (а в том, что Колян не уйдет живым из рук Варяга, Федор не сомневался). Однако за Федора встали горой побывавшие в Москве и выброшенные оттуда Варягом крутые парни, сохранившие в Таежном немало друзей. О своих столичных приключениях парни рассказывали в весьма загадочных выражениях, но все их рассказы сводились к одному: что Москва слезам не верит, что рано еще туда соваться и что если там схавали даже такого орла, как Колян, то лучше окучивать свою грядку и не лезть в чужой огород.

– Горыныч, Гнилой и еще полно ребят вообще не вернулись, а куда делись, хрен их знает, – добавляли ветераны «московского похода». – Нет уж, лучше мы дома будем при делах, чем в Москве трупами."

"То, что Угрюмый недвусмысленно заявил о своих претензиях на роль главы бригады покойного Радченко, не могло не вызвать глухого недовольства со стороны тех, кто во время отсутствия бригадира и его ближайших подручных оставался в городе. Они, бывшие при Коляне на вторых ролях, после его отъезда мало-помалу привыкли находиться в центре внимания, ощутили вкус власти, да и деньжат у них прибавилось. Теперь им не хотелось всего этого лишаться. Однако Угрюмого и его людей в городе помнили, уважали и побаивались. Многие бывали с ним в переделках и знали его послужной список. Все понимали, что он был признанным заместителем Коляна, его правой рукой и мог, когда надо, вести себя очень круто. Угрюмый и не скрывал, что пойдет на все, лишь бы занять то место, которое принадлежало ему по праву. За ним стояла внушительная сплоченная сила: те, кто вернулся с ним из Москвы, и те, кто поддержал его в Таежном. Одни сделали это из чувства справедливости, другие – из страха, третьи – таких было большинство – в надежде заслужить благоволение нового лидера городского криминального мира, поскольку бригада Радченко уже давно контролировала весь регион полностью и безраздельно. Всяким залетным предоставлялся несложный выбор: либо под страхом свирепой расправы уносить ноги, либо на правах рядовых бойцов вливаться в бригаду. Впрочем, тем, кто внушал хоть малейшее сомнение, светил только первый вариант.

Угрюмый, услышав во время первой с момента своего возвращения из Москвы сходки недовольное ворчание кое-кого из братков, добродушно возразил:

– Вы, пацаны, я вижу, на мою доброту сильно надеетесь. Вспомните, кем вы при Коляне были? Никто и звать никак.