Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга

После чего поставила на нее глиняный горшок. Китаянка подожгла благовония, находящиеся в нем, и, положив руки на тряпицу, зашептала непонятные слова. Мы напряженно смотрели на нее, ожидая, что сейчас в комнате появится дух Лютера Гилмора. Но произошло нечто другое. Голова старухи упала на грудь, будто она потеряла сознание, но длилось это недолго. Буквально через минуту она подняла на нас глаза, вернее, белки глаз. Зрелище не для слабонервных.

- Это невозможно… - прошептала китаянка изменившимся голосом. – Ваши души были извлечены навсегда…

- Лютер Гилмор? – радостно прошептала Варежкина. – Это вы! Пожалуйста, верните нас обратно!

- Как вы переместились? – дух смотрел на нас своими жуткими глазами, и я с трудом сдерживалась, чтобы не отвернуться. – Неужели я просчитался? Неужели что-то упустил?

- После того, как мы избавились от философского камня, под нами рухнул балкон, - ответила Лидуня. – Перед этим камень засветился красным светом. Это он переместил нас?

- Нет. Перед уничтожением из тинктуры высвободилась энергия. Вот и все. Скорее всего, вас притянуло незаконченное дело. Только закрыв все двери в этой жизни, вы вернетесь обратно.

- Какое дело? Как нам понять: что это? – я заметила, что руки старухи затряслись. Видимо, ей было тяжело держать духа в себе. Связь могла прерваться в любую секунду.

- Сейчас… сейчас… - лицо китаянки потемнело, покрываясь сеткой лопнувших капилляров. – Маша… Маша… Мария…

Старуха затряслась и тяжело дыша, откинулась на спинку стула.

- Что это значит? О какой Маше говорил Лютер? – я посмотрела на Лидуню и испугалась. Она была мертвенно-бледной. – Лида, что с тобой? Господи… Лида!

Я успела ее подхватить, прежде, чем она упала на пол, потеряв сознание.

Пришла в себя Варежкина быстро. Она положила на стол все деньги, которые сняла с карты, и сказала:

- Пойдем.

Я ничего не спрашивала, понимая, что случилось нечто очень нехорошее. Тяжелое для Лиды. Она сама расскажет, как только соберется с силами.

Когда мы вышли из подъезда, она сказала глухим голосом:"

"- Я говорила, что у меня не было детей, но это не так. Мне было шестнадцать лет, когда я забеременела от своего одногодки. Его родители отговаривали меня рожать, отец уговаривал сделать аборт. Он работал главврачом в роддоме… Я естественно отказалась. Мы поженились… Жили у него, так как сами еще были детьми… Рожала я, конечно, под чутким руководством своего свекра… Роды были тяжелыми. Девочка умерла. Мне показали ее тельце и сразу унесли его.

Похоронили Машу без меня. Я постоянно ходила на ее могилку… С мужем мы разошлись. Нас уже ничего не связывало. Мне пришлось запретить себе думать об этом, чтобы не сойти с ума.

Я даже заплакала, слушая Лиду, которая говорила все это с каменным лицом.