Смотри, но не трогай (СИ)

С тех пор, как поцеловал Грановскую на посвящении, меня нехило ломает. Воспоминание о ее губах, как острый длинный гвоздь, застрявший меж ребер. Дышать мешает, не дает сконцентрироваться на другом. И вытащить его я никак не могу. Все фантазирую, фантазирую о ней… Представляю ее без одежды, гадаю, как выглядит ее оргазм…

И сам презираю себя за эти фантазии. Как до такого докатился? Словно тринадцатилетний сопляк, впервые вкусивший тепло женского тела. Стремно, черт подери. Но контролю не поддается.

— Затем, — отрезаю.

— Охрененный ответ! — язвит друг.

— Ран, ты заколебал! Че докапываешься-то?

— Ты больной, Алаев. Отвечаю, — со вздохом достает из кармана деньги и кидает их на стол. — Даже чизкейк доесть не дал, сучара.

Через каких-то пятнадцать минут я уже паркую тачку возле ресторана с пафосным названием «Мальтезе». Мы с Раном выходим на улицу и уверенным шагом направляемся ко входу.

— Добрый день! Нас друзья ожидают, — говорю я, обращаясь к хостес.

— Здравствуйте! На чье имя забронирован стол?

— На Никиту.

— Хорошо, — улыбается. — Позвольте вас проводить.

Идем вслед за ней. Грановскую с Матвеевым вижу еще издалека. Сидят друг напротив друга. Разговаривают. Подавшись вперед, он смотрит на нее с нескрываемым восхищением. Словно ребенок на долгожданный новогодний подарок. Лера же держится более спокойно: улыбается, но как-то немного снисходительно.

— Салют, молодежь! — Ран первый подает голос и как ни в чем не бывало плюхается на диван рядом с Матвеевым.

Лица этих двоих надо видеть. Круглые глаза Грановской того и гляди выпрыгнут из орбит, а Никитос никак не отдерет отвисшую челюсть от пола.

— Здорово, — растерянно отзывается он, по очереди пожимая нам с Измайловым руки. — А вы чего тут?

Место рядом с Лерой свободно, но я намеренно сажусь на стул. Хочу видеть ее лицо.

— Да ничего, — безэмоционально пожимаю плечами. — Увидели, что вы тут сидите. Дай, думаем, заскочим, пообщаемся с друзьями.

Во ошарашенном взгляде Грановской толпятся вопросы. И она явно не знает, какой из сотни задать в первую очередь.

— Друзьями? — тянет недоверчиво. — Алаев, ты нас ни с кем не спутал?

Снова смотрю на Лерины губы. Манящие, слегка припухшие… Фак. Какого хрена они у нее припухли? Не от поцелуев ли с Никитосом?

— Не-а, я людей не путаю, — откидываюсь на спинку стула и с вызовом смотрю ей в глаза. — А ты?

Щурится. Ей явно не по вкусу, что я затронул тему нашего случайного поцелуя на посвящении. Ну ничего, пусть терпит. А то ведь я и Матвееву рассказать могу.

— И я нет, — шипит с ненавистью. А во взгляде так и читается: «брякнешь хоть слово — убью».

Лера-холера в истинном обличии. Я же знал, что никакая она не пай-девочка. А эти голубые глаза на пол-лица — лишь приманка-обманка.