Смотри, но не трогай (СИ)

— Не много ли секретов для одного вечера? — хихикаю.

— Я не жадный, — играет бровями. — Пошли.

Мы уединяемся. Выходим на улицу и, наслаждаясь свежим воздухом, бредем, куда глаза глядят. В общении Никита оказывается вполне приятным молодым человеком. Интересным, начитанным, с неплохим чувством юмора. Он учится на третьем курсе факультета политологии и, кажется, всерьез намерен в будущем посвятить себя государственной деятельности.

— Эй, Никитос, это ты, что ли? — прилетает оклик откуда-то сбоку.

Мы поворачиваем головы на звук, а через секунду мое сердце сжимается в приступе разочарования. Алаев и его шайка. Приперлись все-таки.

Передо мной словно кадр из какого-то молодежного музыкального клипа. Тимур и его друзья, с ног до головы укомплектованные брендовыми шмотками, вылезают из начищенной до блеска Ламборгини. Негромко переговариваются, потряхивая модными прическами. Исходящий от них дух денег, вседозволенности и превосходства ощущается даже на расстоянии. От него плавится воздух и слезятся глаза.

Типичные золотые мальчики. Гедонисты. Прожигатели жизни и папиных кошельков.

— Здорово, пацаны, — Никита ничуть не тушуется и делает пару уверенных шагов навстречу вновь прибывшим."

"Я остаюсь стоять на месте.

Парни жмут друг другу руки и обмениваются приветствиями. А затем Никитины друзья замечают меня, и спокойная заинтересованность на их лицах сменяется ярко выраженным любопытством.

— Какая красивая девушка! — изрекает один из них, беззастенчиво щупая меня взглядом. — Никитос, представишь?

— Парни, это Лера, — отзывается тот. — Лера, это… Парни.

Очевидно, он догадался, что перечислять имена — занятие бессмысленное. Кое-кого я уже знаю, а остальных — вряд ли запомню.

— Вениамин, — тот, что секунду назад назвал меня красивой девушкой, хватает мою руку и бесцеремонно припечатывается к ней губами. — Очень приятно.

— Взаимно, — торопливо освобождаюсь от телесного контакта.

Мне не по себе. То ли от всеобщего чересчур пристального внимания, то ли от одного конкретного взгляда, который острой иглой жалит щеку. Я не смотрю на Алаева, но всеми своими рецепторами улавливаю его присутствие. Оно давит на меня, как тяжелая гранитная плита. Даже дышать становится трудно. Словно весь воздух в радиусе пятисот метров насквозь пропитался его ядовитыми флюидами и горьковатым парфюмом.

— Я вижу, твоя вера в свободу по-прежнему жива, да, Ник? — неожиданно выдает Тимур, глядя на моего спутника с вызовом.

Что?! Какая еще вера в свободу? Что Алаев мелет? Он бухой? Или обдолбанный?

— Да, братан, и тебе ее не убить, — в отличие от меня, Никита не поражен и явно понимает, о чем речь.

— Ну это мы еще посмотрим, — мрачно усмехается Тимур.

— Угроза? — мой спутник приподнимает бровь.