Смотри, но не трогай (СИ)

 — Только не говори, что резко воспылал отеческими чувствами. Ни за что не поверю.

— Тимур, мы должны попытаться стать семьей. Не только на словах, но и на деле.

Старик прямо сама серьезность. Весь такой одухотворенный, нацеленный на создание крепких уз. Интересно, где были его высокие порывы раньше? Когда мама была еще жива?

— Я не хочу жить в этом доме. Не хочу иметь ничего общего с твоими приживалками. Единственное, что я могу сделать, — это засунуть их в игнор.

— А теперь послушай меня, — отец повышает голос и сам визуально становится как-то выше. — Еще одно пренебрежительное слово в адрес Лизы или Леры — и ты крупно пожалеешь.

— О, отлично, ты опустился до угроз, — комментирую ядовито. — И что же ты сделаешь? Отберешь у меня тачку?"

"— Я не хочу этого делать. Надеюсь, ты меня не вынудишь, — отцу, в отличие от меня, не смешно. На его лице лишь суровая решимость. — Тимур, пожалуйста, сделай шаг мне навстречу. Я очень тебя прошу.

Ну надо же, даже волшебное слово «пожалуйста» в ход пошло. Не думал, что старик его знает.

— Я в упор не понимаю, зачем тебе это надо? — качаю головой.

— Я просто верю, что еще не все потеряно, — отвечает он.

Забавная фраза — не все потеряно. Приторная, пропитанная лживыми надеждами. Люди цепляются за нее, ожидая исправить неисправимое и починить то, что разбито вдребезги.

Я не верю в чудеса. Давно уже не верю. Но проблема в том, что просьба отца, по существу, таковой не является. У меня нет права выбора и права на отказ, потому что его власть над моей жизнью безгранична. Покабезгранична.

Я не идиот и прекрасно понимаю правила игры. Так что повторять дважды мне не нужно. Я подыграю.

— Хорошо. Но только до тех пор, пока не будет готово мое жилье, — соглашаюсь, бессильно скрипя зубами.

— Я так и сказал, — кивает. — А теперь давай спустимся и продолжим обед. Без эксцессов.

Он первый покидает кабинет, и я без энтузиазма плетусь за ним. Возвращаться к этим розовощеким горгульям жуть как не хочется, но в ближайшее время мне волей-неволей придется терпеть их тошнотворно кукольные физиономии. Папа же мечтает, чтобы мы стали семьей.

Семьей, блин. Ничего более абсурдного в жизни не слышал.

— О, что это у нас такое? — бодро интересуется старик, приблизившись к столу. — Выглядит аппетитно.

— Спагетти в сливочно-чесночном соусе, — рапортует блондинистая подлиза. — Попробуйте, Анвар Эльдарович. Уверена, вам понравится.

— С удовольствием, — отец садится. — Спасибо, Лера.

Блин. Как же она меня бесит. Мелкая, пучеглазая, и голос такой писклявый… Бр-р-р… Прям как лезвием по стеклу.

И как она вообще могла мне понравиться? Ума не приложу. Очевидно, причина в том, что я был пьян, а в клубе — темно.

— А ты, Тимур, будешь? — таращит на меня глазищи.

Только если ты не подсыпала туда яд, пигалица.