Смотри, но не трогай

– Но пососались мы бодро, да, Лер?

Грановская сейчас похожа на ненастье. Во взгляде сверкают молнии, на щеках пожар бушует. Красиво, черт возьми. Залипательно. Ловлю себя на том, что любуюсь. Хоть и ощущаю волны исходящей от нее ненависти.

– Алаев, пошли выйдем, – Матвеев рывком вскакивает на ноги.

Молча встаю из-за стола и иду за ним следом. Внутри бурлит шальное веселье. Кулаки чешутся, кровь кипит.

– Ты че, блин, устроил?! – едва мы оказываемы на улице, Ник подлетает ко мне и цепляет за грудки. – Думаешь, это смешно, а?!

– Я рассказал правду, – небрежным движением стряхиваю с себя его руки и зло ухмыляюсь. – Подумал, тебе следует знать.

– На хрена, Тим?! На хрена мне это знать?!

– Она жетвоядевушка, – сарказм сочится между слов.

– Ну ты и гондон…

– Слышь! – хватаю его за горло и грубо припечатываю к стене. – Ты не забывайся.

Выворачивается и гневно сплевывает на землю. Дышит тяжело и рвано. Грудная клетка ходуном ходит.

– Ты вконец охренел, Тим! Если Леру хоть пальцем тронешь, я тебе его оторву, усек?

– А если она сама ко мне полезет? – издеваюсь. – Как в прошлый раз?

– Что ты сказал?!

Ник срывается с места, а я готовлюсь отражать удар.

– Молодые люди! Я сейчас полицию вызову! – на крыльце ресторана показывается взволнованная хостес. – Вы нам посетителей пугаете! Тут же дети, вас через окна видно…

Ник нехотя притормаживает. Я тоже не газую.

– Хорошо-хорошо, простите, – отступая на пару шагов, Матвеев вымученно улыбается. – У нас все в порядке.

Кинув на нас подозрительный взгляд, девушка удаляется.

– Ты мне больше не друг, понял? – одаривает злым тяжелым взором, а затем ехидно добавляет. – И на гонке в субботу я тебя по кусочкам разделаю.

– Мечтать не вредно, – одергиваю куртку, направляясь к машине. – До субботы, лузер. Жду не дождусь твоих слез поражения.

Глава 28

Лера

Домой возвращаюсь без настроения. Всему виной негодяй Алаев, который, кажется, всерьез задался целью испортить мне жизнь. Господи, ну почему он такой кровопийца? Его бурная фантазия раз за разом рождает все более изощренные способы, как мне насолить. Украденные из раздевалки вещи, беспардонное появление в моей душевой кабине, издевательский поцелуй на посвящении, раскрытие подробностей нашего знакомства Никите – что этот идиот придумает дальше? Даже представить боюсь. Люди с нестабильной психикой крайне непредсказуемы.

И самое страшное, что Тимуру, похоже, нравится меня мучить. Не в смысле, что это его малость забавляет, а в смысле, что созерцание моих страданий доставляет ему подлинное удовольствие. Вы бы видели его лицо! Он прямо упивается моей болью! Я морально истончаюсь, а он цветет. Говорю же, садист."

"Прощание с Никитой выходит сухим и смазанным. Он держится молодцом, но все равно видно, что расстроен.