Смотри, но не трогай

Пускай делает, что хочет: проклинает, отпускает колкости, прочь гонит… Мне плевать. Лишь бы ее здоровью больше ничего не угрожало.

Но Лере и дела до меня нет. Она сосредоточена на плачущей Елизавете, которая подлетела к ней и крепко обнимает.

– Ну ладно тебе, мам, все в порядке, – приговаривает Грановская, хотя голос у самой слабый-слабый. – Все обошлось… Успокойся, пожалуйста.

– Как же так, дочка? – женщина ласково ощупывает Лерины щеки. – Как же так получилось?

– Я вколола инсулин. Все, как обычно, – она облизывает пересохшие губы. – Сделав укол, я хотела спуститься вниз, поесть, но оказалась запертой в комнате на верхнем этаже и не смогла позвать на помощь…

– Запертой? – вмешивается отец, хмурясь.

– Да, меня закрыли, – кивает Лера. – Намеренно.

– Как это?! – возмущенно восклицает Елизавета. – Кто мог это сделать?

Повисает пауза, в течение которой мы все сгораем от нетерпения, а потом Лера произносит:

– Я думаю, это сделал Тимур.

И тут я натурально офигеваю.

Челюсть медленно отъезжает вниз.

В палате воцаряется немая сцена.

– Что?.. – с трудом ворочаю языком от шока. – Я ничего не делал…

– Может, хватит уже?! – неожиданно взрывается Грановская. Смотрит на меня злыми несчастными глазами и душу наизнанку выворачивает. – Давай положим этому конец раз и навсегда! Я не выдерживаю, видишь? – цепляет пальцами больничную сорочку. – Не могу больше с тобой тягаться! Ты победил, доволен?

– Лер… О чем ты говоришь? – хриплю задушено.

Я обескуражен. Мысли мечутся, как летучие мыши под светом прожектора.

– Ты хотел показать мне мое место? Я здесь никто, помнишь такое? – кричит с обидой. – Ты украл мои вещи из раздевалки, выставил меня посмешищем перед всем институтом, испортил отношения с Никитой… Но тебе этого мало, верно? Ты захотел меня уничтожить! Что ж, поздравляю, Тимур, тебе это почти удалось! Я чуть не умерла сегодня!

Ее обвинения, будто острый кинжал, вспарывают кожу и ранят сердце. Горький яд разливается по венам. В груди становится нестерпимо тесно. Хочется разодрать грудную клетку, чтобы избавиться от боли, но здравый смысл подсказывает, что это не поможет.

Только теперь до меня доходит, как выглядит случившееся со стороны… Лера реально думает, что это я закрыл ее в той комнате. Что намеренно причинил ей вред. Ей ведь неизвестно о переменах, произошедших в моей душе.

Мы так и не успели поговорить…

Грановской невдомек, что последний час я провел, изнывая от страха за ее жизнь. Что я, черт подери, молился за нее! В последний раз я обращался к Господу, когда умирала мама. Тогда он мне не помог. Сегодня я решил попробовать еще раз, и случилось чудо. Хотя… Может, это и не чудо вовсе. Просто у Леры изначально было больше шансов...

Тимур

– Тимур, то, что сказала Лера, правда? – Елизавета поворачивается ко мне.