Влипла! или Смотри, не влюбись (СИ)

У меня через две недели день рождения. Приглашаю тебя на свою дачу. Придешь?

— А меня ты не хочешь пригласить? — вопросил Демоня.

— Ты и без приглашения припрешься, — отмахнулся от него младшенький. — Я невесту твою зову. Должен же я хоть с кем-то веселиться в свой праздник, пока вы там все будете на ножах и вилках шашлык делить, да серьёзными мордами мериться.

Через две недели… к тому времени мой срок годности как невесты может подойти к концу, так как Мирон Александрович уже, скорее всего, подыщет более профессиональную няню, чем я.

— Я подумаю, — ответила я обтекаемо и услышала, как совсем рядом хмыкнула маман.

Видимо, ее насмешила моя способность думать. Похоже, она настойчиво сомневается в моих интеллектуальных способностях.

Не срываться, Майка. Не срываться!

— Ну, всё. Нам пора, — деловито кинул Демоня. — Майя на занятия опоздает с вашей болтовней. До вечера, сынок, — чмокнул он Тимку.

— А мне слюней своих на рыло подкинуть не хочешь? — подставил ему щеку Матвей. — Ты меня, кстати, даже не обнял. А я с самолета к тебе спешил.

— Достал, — устало вздохнул Мирон Александрович, но я заметила с каким усердием он прятал улыбку, и брата он, всё-таки, обнял. — Всё. До вечера.

— Готовь печень. Я старшенького еще позову.

— Тогда вечер придется перенести на выходные, — тут же осек его Демоня.

— Ну, конечно. С вами, семейными, работящими, по-другому никак, — чуть закатил глаза младшенький. — Ладно, Май, пока. Встретимся еще.

— Пока, — смущенно улыбнулась. Оказывается, серые глаза могут смотреть с теплотой и дружелюбием.

— Идём, — открыл для меня дверь Мирон Александрович.

— Наконец-то, — послышалось за спиной от демонической маман.

— Любимый, подожди, — остановила я Демоню. — Ты кое-что забыл.

— И что же? — процедил мужчина сквозь зубы, явно теряя терпение. Сверху вниз на меня смотрели очень злые серые глаза.

Молча подставила ему свою щечку и указала пальчиком на место для поцелуев. Краем глаза уловила, как маман, тряся подбородком, молча хлебала яд собственного производства. На это у нее, к счастью, сказать было нечего.

Теплые губы прижались к моей щеке и оставили легкий поцелуй.

— А сюда? — не унималась я, подставив вторую.

В серых глаза сверкнули молнии, когда Мирон Александрович, тянулся губами ко второй моей щеке и поцеловал и ее.

— Любимый, — промурлыкала я довольно и оправила лацканы его пальто.

— Идём? Дорогая, — как кусок стекла выдавил он последнее слово.

— Конечно, Монечка. Идём.

Я огребаю от его маман, он огребает от меня. Справедливо? Вполне.

Еще раз попрощавшись со всеми, вышли в подъезд. Я решила спуститься вниз по лестнице. Мирон Александрович, нехотя, но тоже поплелся за мной.

— Подожди, — вдруг догнала его какая-то мысль.