Влипла! или Смотри, не влюбись (СИ)

— Пойдем, солнце, руки мне помоем, — мягко забрала малыша из рук Мирона Александровича и ушла с ним в гостиную, где оставила его среди игрушек на несколько секунду, быстро сполоснув руки в ванной комнате. — Теперь твоя нянька чистая. Смотри, какая блестяшка!

Показала ребенку кольцо, которое он вместе с пальцем захотел засунуть себе в рот. Не позволила. Мало ли — проглотит кольцо.

— Слюней у тебя сегодня многовато, Тимурчик. Похоже, и правда второй зубик напрашивается, — протянула я задумчиво и снова подхватила просящегося ко мне малыша на руки. — Идём. Помашем твоей бабуле ручкой.

— …не совершай ошибку, Моня. Она же еще совсем молода и наивна. Ты ее задушишь своей холодностью. Я всю ночь о вас думала. Это сейчас она в тебя влюблена и многого не замечает, а потом розовые очки треснут, и она больше не сможет мириться с твоим равнодушием. Прекрати весь этот фарс. Не порти девочки жизнь. Отпусти ее, пока она еще не потеряла способность улыбаться. Тебе нужна совершенно другая — взрослая, понимающая, на одной с тобой волне…

Теперь-то мне стало понятно, что демоническая мама не против меня. Она за меня, но не в жизни ее сына — всё просто. Но как-то обидно за Демоню, что ли… неужели он настолько безнадежен.

— Помашем бабуле ручкой? — начала я издалека, чтобы не было понятно, что я хоть что-то слышала из разговора матери и сына. — Пока-пока, бабуля.

— Я отвезу тебя, мам. По дороге договорим, — произнес Мирон Александрович, открывая для своей матери дверь на выход.

— Подождите… Подожди… Мирон, — окликнула я своего «жениха», который несколько опешил, когда его намерение выйти из квартиры вслед за мамой было прервано. — Ты ничего не забыл, любимый? — улыбнулась я широко-широко, но понята не была.

— Что я мог забыть? — похлопал мужчина по карманам.

— Не стесняйся своей мамы, любимый, — промурлыкала я игриво и сама подошла к этому истукану поближе. — Вечерние поцелуйчики. Ты забыл нашу традицию? — захлопала я глазками, играя фальшивую обиду.

— Какую? — едва слышно спросил Демоня, хмуря лицо максимально сильно.

— Целуй, — указала пальцем на свою щеку и привстала на цыпочках, чтобы ему было меньше наклоняться. — Ну, же, любимый. Ты же у меня самый нежный и ласковый."

"Тяжело вздохнув и натянув на губы тошнотворно фальшивую улыбку, Мирон Александрович наклонился ко мне и чмокнул щеку. Провел носом по моей скуле и прижался к уху губами, чтобы ласково шепнуть:

— Я прибью тебя.

— Я тоже тебя люблю, Моня, — чуть отстранилась я, подарив ему лукавую улыбку. А затем повернулась к его маме и, чтобы она больше не считала своего сына совсем уж бесчувственным камнем, добавила. — Когда мы наедине, он постоянно меня целует… Ох, и простите, что вам пришлось увидеть маленький момент нашей нежности.