Влипла! или Смотри, не влюбись (СИ)

В ответ я лишь вопросительно подняла брови и так же громко крикнула, чтобы меня слышала демоническая мамочка:

— Не волнуйся, любимый, я буду биться за нашу любовь до конца!

Мама Мони назвала меня школьницей — мама Мони школьницу и получила.

Правда, Дядю-демона стало жалко, когда он сокрушенно качнул головой и, не испытывая никакой радости от сложившейся ситуации, снова попытался предложить своей матери подвезти ее."

"— Сказала же, сама доеду. И не забудь, что пюре и компот для Тимура стоят у плиты. Смесь новую я ему купила, она в верхнем ящике у холодильника. Всё, мне пора.

Дверь хлопнула и наступила оглушающая тишина. Тяжелой походкой крайне уставшего человека Мирон Александрович вернулся в гостиную и подпер плечом дверной проем, скрестив руки на груди:

— И что ты устроила?

— Вошла в роль. Переборщила? — поморщилась я виновато.

— Да. Но… — вздохнул он задумчиво. — Наверное, так даже лучше. Мама приняла тебя за хабалку, так что копаться в твоей личности точно не станет.

— Хотите, я еще немного на нее поору? Может, она и в вашей личности копаться перестанет?

— Обо мне не думай. Твое дело — Тим. И его нужно покормить.

— Хорошо, поняла, — потеряла я интерес к мужчине и переместилась в кухню, ориентируясь на серый холодильник, который был виден из гостиной.

Усадив Тима в стул для кормления, взяла баночку пюре, которое, похоже, было домашнего приготовления, и, прихватив маленькую детскую ложку в виде самолетика, принялась кормить малыша.

— Я думала, что Тим — это Тимофей, а ты, оказывается, Тимур, — проговорила я, когда за нами в кухню зашел Мирон Александрович. — Тимур — как Тимати. Да, Тим? Где лучшие пюрешки? У бабули… — напела я, чем развеселила мальчишку и сделала еще более хмурым его отца, который следовал за нами недовольной тенью. — Езжайте на работу, Мирон Александрович. Дальше я справлюсь.

— Ладно, — взглянул он на наручные часы. — Часам к девяти вечера постараюсь вернуться. Если меня не будет к этому времени, то примерно полдевятого Тима нужно искупать, покормить и уложить спать. Всё необходимое ты найдешь в ванной комнате или в комнате Тима.

— Хорошо, поняла, — согласно кивнула я. — Ну, что, Тима, пойдем провожать папу Моню на работу?

— Так и знал, что ты в это вцепишься, — строго посмотрел на меня мужчина и предупреждающе ткнул в мою сторону указательным пальцем. — Моё домашнее имя остается только дома. В кафе или ещё где-либо его никто слышать и знать не должен.

— Конечно, Моня Александрович. Сама собой разумеется, Моня Александрович. Я нема как рыба, Моня Александрович.

— Уральцева! — рыкнул он на меня недовольно.

— Простите, — я даже не пыталась скрыть улыбки. — Если мне никому нельзя говорить это имя, то я должна выговориться хотя бы вам, Моня… Александрович.